Портрет в черепаховой раме. Книга 1. Покинутая дама

И видел я Ангела сильного, провозглашающего громким голосом: кто достоин раскрыть книгу сию и снять печати ея? И никто не мог – ни на небе, ни на земле, ни под землёю – раскрыть книгу сию, ни посмотреть в неё…»

Голицына выслушала прочитанное и произнесла, ни к кому не обращаясь:

– Никого уж не осталось, кто помнит об этом. И всё, что было, превратилось в тайну.

– Значит, тайна всё-таки была? – встрепенулась Долгорукова.

– Какая тайна? – не поняла Голицына.

– Трёх карт!

– Тайна? – Наталья Петровна скривила в усмешке рот.

 – За каждой картой жизни стояли! Какие были превратности судьбы и роковые страсти!

– А цифры, цифры что означают? – не унималась Екатерина.

– Цифры? – Голицына задумалась.

– Тройка, например.

– Тройка означает Ивана.

– Кто это? – спросила Долгорукова.

– Жил когда-то красавец писаный, – ответила княгиня. – Иван сын Александров… Фамилия у него начиналась на эту самую тройку – на «зе»… Давно это было.

Больше полу века тому на зад…

– И в книге священной написано! – оживилась Кологривова. – «И видел я, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал… как бы громовой голос: иди и смотри! И я взглянул, и вот конь белый, и на нём всадник, имеющий лук. И был дан ему венец! И вышел он как победоносный, и чтобы победить…»

– Помолчи, Марфа! – потребовала вдруг Наталья Петровна.

Кологривова осеклась на полуслове и посмотрела на Голицыну, которая, прикрыв лицо рукой, замерла, словно уснула.

Но она не спала.

– Музыку слышите? – спросила княгиня. – Прекрасно играют!

– Где? – с удивлением спросила Долгорукова.

– Не слышу, матушка! – встрепенулась Кологривова и завертела головой. – Хоть убей, ничего не слышу! Ветер в трубах гудит.

– Какой ветер? Совсем оглохла, старая перечница! К окну подойди! Гвардия скачет!

Кологривова взметнулась с места и засеменила к окну. Её обогнала Долгорукова. Подошли и стали всматриваться во тьму декабрьских сумерек.

Затем переглянулись и с недоумением посмотрели на Наталью Петровну.

В этот момент открылась дверь, и в комнату вошёл Панкратий Быков. В его руке был зажат почтовый конверт. Панкратий почтительно произнёс:

– Послание пришло! Из Шотландии.

– Ну-ка, ну-ка! – сразу отозвалась Голицына.

Быков подошёл и протянул конверт.

– Вскрой! – потребовала княгиня.

Панкратий вскрыл конверт и передал письмо.