Тайна булгаковского «Мастера…»

На вопросы об образовании он теперь отвечал, что закончил естественный факультет университета, а не медицинский – чтобы не мобилизовали.

А в городе уже многое изменилось. Об этом – в дневнике Юрия Слёзкина:

«Белые ушли – организовался ревком, мне поручили заведование подотделом искусств. Булгакова я пригласил в качестве заведующего]литературной секцией».

О том, как начиналась служба у большевиков, рассказано в повести «Записки на манжетах»:

«После возвратного – мёртвая зыбь.

Пошатывает и тошнит. Но я заведываю. Зав. Лито. Осваиваюсь».

Через год, 1 февраля 1921 года, в письме к двоюродному брату Константину (он находился тогда в Москве) Михаил Афанасьевич подробно обрисовал свою жизнь периферийного литератора:

«Ты спрашиваешь, как я поживаю. Хорошенькое слово. Именно я поживаю, а не живу…

Весною я заболел возвратным тифом, и он приковал меня… Чуть не издох, потом летом опять хворал».

По поводу своих эпистолярных занятий Булгаков сообщал следующее:

«Я живу в скверной комнате на Слепцовской улице….

пишу при керосиновой лампе… За письменным столом, заваленным рукописями… Ночью иногда перечитываю свои раньше напечатанные рассказы (в газетах! в газетах!) и думаю: где же сборник? Где имя? Где утраченные годы?

Я упорно работаю…»

Из чего состояла это работа? На первых порах он принимал участие в просветительских вечерах, которые устраивались на летних эстрадах и в кинотеатрах.

Об этом и написал брату Константину:

«Это лето я всё время выступал с эстрад с рассказами и лекциями».

За выступления платили деньги. Не очень большие, но для семейного бюджета весьма ощутимые. На подобное «жалованье» жили тогда многие из тех интеллигентов, кто волею судеб оказался в большевистском Владикавказе.

Местным властям были явно не по душе эти «рассказы» и «лекции» вчерашних белогвардейцев. И в один прекрасный день («Записки на манжетах»):

«Кончено.

Всё кончено… Вечера запретили…

Ума не приложу, что ж мы будем есть? Что есть-то мы будем?»

Запрет лекций перекрывал источник поступления хоть каких-то денег. Ведь за работу в подотделе не платили ничего. Выручала лишь Татьяна Николаевна («Жизнеописание Михаила Булгакова»):

«Жили мы в основном на мою золотую цепь – отрубали по куску и продавали. Она была витая, как верёвка, чуть уже мизинца толщиной.