«Совок». Жизнь в преддверии коммунизма. Том III. СССР после 1988 года

А теперь спросим себя: готовы ли мы отдать жизнь своего сына, или внука, чтобы жители будущих тысячелетий достигли своих высот на несколько тысячелетий раньше.

Доразовьется ли человечество до уровня понимания недопустимости войн и замены их другой борьбой – борьбой, соревнованием за рыночным прилавком? Да, развитие будет менее интенсивным, но кто от этого пострадает? Ни мы, ни те, кто будет жить на несколько тысячелетий позже.

Вот в такой Кошко – Собачей, Солнечно – Зеленой, Водно-Раздольной, Белоснежно – Чистой идиллии я живу, философствуя о политиках и палачах, о демографическом взрыве среди кошек и людей.

И хотя никто меня не публиковал, писал я много и с удовольствием на самые разные темы, т.е. философствовал.

О фильме «Без солнца»

«Еще раз экранизирована пьеса М. Горького «На дне» («Без солнца»). Режиссер Карасик изменил не только название…. Горький раздвинул стены и показал, что на «дне» тоже люди…. А где сейчас это «дно»? …. Весь сеанс я с жадным вниманием вслушивался в каждую фразу знакомого текста….

Создатели нового фильма отделили «Дно» от времени и распотрошили людей, в основном из-за своих личных пороков, опустившихся каждый на свое «дно»….

«Кто не работает – тот не ест», а они ели. На весь экран рты – говорящие и жующие, говорящие и жующие и ничего не производящие. Они, видите ли, будут работать, если им сделают работу приятной. «Может быть» будут, сомневается Горький.

Не будут – они тунеядцы…. Постулаты (школьные) превратились в предмет раздумий….

Раз есть почва для раздумий, значит фильм современный, а в семисот местном зале было всего 20 человек, и ни одного учителя».

А тема эта животрепещущая, дети из благополучных семей, не будучи ни наркоманами, ни алкоголиками бросают ВУЗы и «балдея» у экрана ничего не делают, а у родителей хоть одно успокоение – что дома. А что делать?

Из Учительской газеты ответили, что раз не было на фильме учителей, значит, им будет непонятно, о чем статья.

Не мог я остаться равнодушным к Карабахской трагедии, порожденной корыстью, и обратился к печати.

«… В этой страшной сумятице, в этом страшном безумии, которые охватили страну, мне до глубины души жалко «простых людей». Златолюбивые подстрекатели сидят, рассуждают и пишут в уютных кабинетах, а вырезают тех, кто чисто случайно оказался за пределами несуществующих границ.

Ни азербайджанцев, ни армян не завлекали в Ереван или Баку, чтобы превратить в заложников, а потом убивать.