Футбол с улыбкой

За один день мы побывали в Ереване, в Арцахе и в Баку. Задумка была такая, что культурные люди из двух стран встретятся и поговорят, но не о политике. Это было еще задолго до Второй Арцахской войны, более чем за десять лет.

Баку стал красавцем. От аэропорта до центра города раньше одна узкая дорожка вела, а теперь – широкое шоссе, аэропорт современный. Приняли нас очень хорошо, по банке черной икры каждому участнику, помню, подарили.

Как меня, футболиста, туда включили – я узнал уже после. Оказалось, что Алиев, который в детстве увлекался футболом, – а я тогда как раз играл за «Нефтяник» – высказал пожелание организаторам встречи: «Когда будете ехать, не забудьте Маркарова».

На самом приеме всех участников стали представлять, и только дело дошло до меня, президент Азербайджана сказал:

– Стоп. Этого парня мне представлять не надо. Я о нем знаю все.

Поговорили, пошли фотографироваться. Когда собрались для съемки, Алиев говорит:

– Эдик, иди сюда! Давай мы с тобой вдвоем сфотографируемся, а потом все вместе.

Тот день для меня был насыщенным и памятным – три перелета (ведь ночевал я уже дома), приемы у глав государств, много встреч. В Баку прилетели достаточно рано, а к Алиеву надо было идти во второй половине дня. До того, узнав о моем приезде, ко мне пришли Казбек Туаев и еще несколько партнеров по «Нефтянику». Посидели, поговорили, вспомнили – как в те выходные, когда я тайком на несколько часов прилетал к ним из Еревана в Баку. Только Толика Банишевского давно уже с нами нет – и не его одного…

Я много хорошего вспоминаю о Баку и «Нефтянике».

Но никогда не жалел о том, что сделал в четыре часа утра тем поздним осенним днем 1970 года.

Глава II. Отец-футболист и уроки улицы

Я бы мог и не быть Маркаровым. У моего деда по отцовской линии Агалара была фамилия Тер-Маркарянц. Но когда он с семьей переехал из своего села Шервенанц (оно расположено в Арцахе и сейчас находится под контролем Азербайджана) в Баку, приставку «Тер-», свидетельствовавшую о родовитых армянских корнях, убрали.

А потом и окончание поменяли с «-янц» на «-ов», как это было принято в Российской империи. Так и появилась фамилия, которую впоследствии узнали футбольные болельщики, – сначала поколения отца, а потом и моего.

В то время рожали много, и у бабушки с дедушкой детей было пять или шесть, а то и больше – просто некоторые из них умерли во младенчестве. Я, кроме папы, знал только его сестру.