Человек со многими голосами

Расчесывал роскошные рыжие волосы, накладывал помаду, тени и пудру. Только кто – священник или «актер»? Или оба сразу?.. Во всяком случае, эти сентиментальные выпивохи опасности не представляли. И до самой головы крестоносцу не было дела, покуда не нарушен Боунсвилльский Протокол.

Отражения дробились в бутылочных стеклах, жарко пылала медь. Священник налил по полной. Та, от которой осталась только голова, улыбнулась, показав отличные белые зубы. Определенно ей повезло с хозяином, если дело доходило даже до зубной щетки.

«Красивая женщина… была», – отметил про себя крестоносец и стал подниматься по лестнице.

– Эй! – тихо окликнули его снизу.

Еще не обернувшись, он понял, кому принадлежит голос. Затем он посмотрел на «актера» с высоты двенадцати ступенек. Тот воздвигся посреди бара, будто на сцене, и слегка пошатывался. В глазах – декабрьское ненастье, в руке – рюмка, в глотке – непроизнесенный монолог. Крестоносец догадывался, что этот жалкий пропойца намеревался сделать: пожелать ему удачной охоты.

И решился «актер» на такое лишь потому, что был сильно пьян.

– Ступай на место, – глухо бросил ему крестоносец. Будто отогнал от себя собаку.

Отчасти для того, чтобы не подвергать опасности ее жизнь.

Спустя минуту он вошел в один из снятых номеров.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

в которой жизнь готовит подлянку, старушке страшно везет, а Ролло принимает волевое решение

Проблемы возникли однажды под вечер. Денек выдался такой чудесный, что Ролло с утра было не по себе.

Стояла прекрасная погода, светило ласковое солнце, нежно шелестели листочки на деревьях, птички распевали о прелестях бытия. Мягкий ветерок и послеполуденный свет наполняли воздух блаженством; невнятная надежда опьяняла, как вино; кое-кто почувствовал беспричинную радость; старички окончательно впали в детство.

В общем, жизнь протягивала руку для перемирия. Но Ролло ждал, когда другой рукой она врежет ему под дых.

И жизнь не обманула его ожиданий. А то, что он не был расслаблен и не предавался слюнопусканию, не имело значения. Жизнь предпочитала сильных противников. С такими ей было интереснее, чем с теми, кто падал после первого же удара.

Все началось с вопля. Вопль был отнюдь не восторженным, хотя представление приближалось к кульминации: Каналь в полном смысле слова выходил сухим из воды, а именно из фонтана, бившего посреди Площади Роз.