Бледный всадник, Черный Валет

Только не укуси его! Пусть ему будет хорошо. Тогда и тебе будет хорошо. Глотнешь напоследок свежего воздуха (но перед смертью ведь не надышишься, дура!)… Не так уж важно, куда ты идешь; можно идти куда угодно, лишь бы нигде надолго не останавливаться…» Когда-то она слышала (должно быть, от своего умника-татуировщика) о морских тварях, которые обречены на вечное движение. Остановка означала для них смерть от удушья. В еще большей степени это относилось к людям.

С этими не свойственными удовлетворенным шлюхам мыслями она отходила ко сну, не завершив туалета.

Беременность ей давно уже не грозила. И это даже к лучшему. Нельзя было вообразить себе ничего более уязвимого, чем розовый комочек, кричащий от голода и холода в бесконечной ночи.

Да, пожалуй, этот Начальник в небесах, о котором так любит разглагольствовать священник, иногда принимает правильные решения…

* * *

Кто-то коснулся ее волос. Она улыбнулась, не открывая глаз.

– Ты передумал, красавчик? – прошептала она, удивляясь тому, что до сих пор не услышала ни звука.

И кобель молчал – вот что было страшнее всего.

Ей никто не ответил.

Она оцепенела.

Кто-то намотал ее волосы на огромную ладонь и потянул их вверх. Когда голова оторвалась от подушки, Марии стало больно. Это было грубоватое начало для очередной любовной игры…

Она открыла глаза и ойкнула. Вокруг была тьма, о которой говорят «хоть глаз выколи». Только теперь до Марии дошло, что она не чует даже мужского запаха.

Тот, кто появился в ее спальне, не обладал запахом и не издавал ни малейшего шороха. Так что же случилось с этой проклятой собакой?!.

Между тем кто-то тянул Марию за волосы вверх, и вскоре ей пришлось стать на колени. Спазм перехватил горло; она не могла закричать. Ее острые ногти прорезали темноту, но не встретили на пути ничего более плотного, чем воздух. В одно ужасное мгновение она поняла, что это конец. Ее сердце оледенело и треснуло, как стеклянная колба…

Она еще жила, когда чудовищная боль огненным обручем охватила голову.

Сквозь собственный вой Мария услышала хруст, с которым ее скальп отделился от черепа…

И она узнала, что такое смертная тоска.

13. «УБЕЙ ЕГО, РОДНОЙ!»

– Слушаю! – буркнул Штырек-Игорек и водрузил ноги в не очень чистых ботинках на стол Председателя городской управы.

Жирнягу передернуло. В углубления рифленых подошв набилась красноватая глина, которую он принял за высохшую кровь.