Бисмарк. Русская любовь железного канцлера

А в первой карете Кэтти спрашивает у мужа:

– Почему ты разрешил ему ехать с нами?

– А как я мог отказать? Его вот-вот назначат канцлером Пруссии! В интересах России мы обязаны сблизиться с ним.

Кэтти изумленно смотрит на Николая.

– Как ты сказал? Сблизиться?

Орлов молчит, отвернувшись.

– Так вот почему мы оказались в Биаррице! – произносит Кэтти.

18

У виноделов Gigondas, прямо у пресса, путешественники со смехом и шутками пьют молодые вина.

– Солнце и вино – вот и все, что нужно мужчине! – провозглашает Бисмарк.

Но Орлов и тут продолжает работать на своего шефа.

– Итак? – говорит он, словно между прочим. – Если станете прусским премьер-министром, вы и вправду начнете войну с Данией, Австрией и Францией за немецкие княжества?

– Ни в коем случае! – отвечает Бисмарк. – Успокойте Горчакова: Пруссия никогда первой ни на кого не нападет! Во всяком случае, если я буду премьер-министром.

Орлов делает изумленное лицо:

– А как же ваш германский кулак?

– Дорогой мой! Нас, немцев, очень легко склонить на войну, но оборонительную, а не завоевательную.

Спросите у вашего канцлера. Он же считает меня своим учеником. Спросите у него и он вам скажет: выиграть можно только национально-освободительные войны. То есть когда на вас нападают! А теперь забудем о политике и выпьем за нашу красавицу Кэтти!

Слово «нашу» Бисмарк произнес так, что Катарина с испугом вскинула на него глаза, – словно это уже случилось.

Впрочем, кто знает, когда это происходит – в момент физического соития или куда раньше, когда хотя бы один из участников этого сакрального действа начинает мысленно вожделеть другого, и там, на тонком энергетическом уровне, куда, слава Богу, еще не смогли ученые влезть своими руками и приборами, – там, в телепатических волнах ночных сно– и ясновидений происходит первое эротическое соблазнение и соитие.

Огромный, почти двухметровый Отто Эдуард Леопольд Карл-Вильгельм-Фердинанд фон Бисмарк унд Шёнхаузен, гордый и дерзкий померанский дуэлянт и барон, которого боялась даже королева Августа и побаивался король Вильгельм, вдруг почувствовал, как его всего, целиком, словно малого ребенка, вобрали в себя зрачки ее глаз, опустили куда-то вниз, в жаркую пульсирующую пропасть, оросили там огненными фонтанами страсти и выбросили назад, на землю, обессиленного настолько, что ноги стали ватными и дыхание кончилось.