Александр II. Жизнь и смерть

Так семилетний Саша становится официальным наследником престола. На следующий день – 14 декабря – в Зимнем дворце была назначена новая присяга – его отцу. В тот же день Николай написал сестре: «Молись за меня Богу… Пожалей несчастного брата – жертву воли Божьей и двух своих братьев».

Ночью он пришел к жене и сказал ей слова, которые мать нашего героя записала в дневнике: «Неизвестно, что ожидает нас… Обещай мне быть мужественной и, если суждено, умереть с честью».

Призрак отца Гамлета

Накануне 14 декабря, дня присяги Николаю, шли тревожнейшие споры заговорщиков.

Часть выступила против восстания – не верила в успех.

И один из них – граф Ростовцев – решился на отчаянный шаг. Он объявил заговорщикам, что обязан особенной благодарностью Николаю Павловичу. И теперь, «предвидя для благодетеля своего опасность, решился идти к нему – умолять его не принимать престола». Все увещевания заговорщиков были напрасны.

На другой день после встречи с царем Ростовцев доставил заговорщикам бумагу с заглавием: «Прекраснейший день моей жизни».

Это было описание его свидания с Николаем Павловичем. Николай принял его ласково. Ростовцев предупредил царя, что «принять престол для него очень опасно». И «более ничего не сказал». Николай же не расспрашивал о подробностях. Поблагодарил и отпустил его.

Так открытием заговора Ростовцев попытался заставить товарищей отказаться от бунта. Но тщетно.

Теперь Николай знал точно – будет бунт. Но у него уже не было выхода, и он решился идти до конца.

Вечером военный губернатор Петербурга Милорадович сказал приехавшему на коронацию принцу Вюртембергскому – родственнику Николая по матери:

– Тревожусь, ибо не жду удачи от завтрашнего дня. Гвардия любит Константина.

– При чем тут гвардия и удача? Ведь есть законное завещание покойного государя, – удивился принц.

Не знал принц, что наш закон о престолонаследии – это воля гвардии.

В это время заговорщики в казармах лихорадочно готовили к восстанию своих солдат.

Про республику, о которой многие из них мечтали, солдатам говорить было бессмысленно. Когда один из заговорщиков объявил солдатам, что теперь у нас будет республика, солдаты тотчас поинтересовались: «А кто ж в ней будет государем?».

– Никто не будет.

– Батюшка, – сказали ему солдаты, – ведь ты сам знаешь, что это никак невозможно…

Как писал наш историк: «В России скорее могли представить страну без народа, чем без царя».