Бабье царство. Русский парадокс

Что для нее поход, Бог с ним, с походом, главное – возвращается он, цел и невредим. «Свет мой батюшка, надежда моя… Радость моя, свет очей моих! Мне не верится, сердце мое, чтоб тебя, свет мой, увидеть». «Велик мне будет день той, когда ты, душа моя, ко мне будешь».

Бесславно повернувший назад князь для нее – «Моисей, спасающий народ свой». «…Не хуже Израильских людей вас Бог извел из земли Египетской, тогда через Моисея угодника Своего, так нынче через тебя, душа моя…»

Будто, потерпев поражение, торопливо возвращался князь Голицын, преследуемый татарской конницей.

Татары шли по пятам, не решаясь дать сражение огромному русскому войску.

Итак, поход вновь окончился позорной неудачей, но Софья объявила его победой. И не лгала. Для нее это была победа. «Свет мой Васенька» снова с нею. Любовь победила Политику. Правительница уступила страстно любящей женщине.

За позорный поход от имени обоих Царей Софья наградила «свет в окошке Васеньку» и его офицеров поместьями и деньгами.

Сражение села с Кремлем

И тогда Петр впервые сделал грозный ход – он запретил раздавать награды.

Его с трудом уговорили промолчать. Но когда Голицын с офицерами пришли благодарить, Петр демонстративно их не принял. В это время по Москве уже поползли дикие слухи, что «крымский хан подкупил полюбовника Софьи, но золото оказалось фальшивым».

И началась открытая борьба между селом Преображенским и Кремлем. Борьба была неравной. Для бояр и дворянства Софья – грешница-баба, блудодейка, смеющая восседать на царском троне и править Русской землей вместе с неудачливым любовником.

Она должна вернуться на место, положенное Царевне, – в монастырь. Петр же – законный Царь, потомок Царей.

И юный Петр начал открыто заявлять об этом.

Всё случилось на празднике Казанской иконы Божьей Матери. Этот праздник отмечался в благодарность Господу за избавление Руси от нашествия поляков в дни Смуты. Когда закончилась служба и подняли иконы на Крестный ход, Петр впервые обратился к регентше, как к обычной бабе: «Женщине находиться здесь не положено».

Семнадцатилетний Царь приказал правительнице: «Уйди!»

Софья не ответила. Как ни в чем не бывало взяла образ Казанской Божьей Матери и понесла. Петр демонстративно не пошел рядом с ней. Он ускакал в Преображенское.

И хотя власть все еще была в ее руках, Софья чувствовала, как бояре становятся глухи к ее рассказам о грешной жизни Петра. Бояре знали: Иван, соправитель Петра, жалкий полуидиот, того гляди помрет.