Апокалипсис от Кобы

Уже кричали снизу из толпы:

– Да что его вести! Кончай мерзавца!

И в этот самый миг на ступени Думы, на этот нынешний народный форум, пулей вылетел из дворца некто во френче – худой, весь дергающийся. Будто заклиная, выкинул руку! И яростно, страшно, приказным тоном крикнул:

– Оставьте мне этого человека! Его будет судить наш беспощадный революционный суд!

Такое бешенство, такая угроза была в его крике! Толпа в страхе замолкла.

И он увел арестованного в глубь дворца.

Увел в особый павильон внутри, где они преспокойно сидели, защищенные думской охраной от ярости Революции.

Этот, во френче, их попросту спасал. Керенский (это был он) – не настоящий революционер. Он боялся крови. Разве могут управлять Революцией те, кто страшится крови! Нет, они обречены.

Как же я презирал их тогда… Газеты славили мирную Революцию, но я знал – дудки! Таковой не бывает! Это пока только репетиция настоящей… Но она – настоящая – уже в пути! Как я ждал, звал ее… Прочел в газете: «Убит тверской губернатор!» В гарнизоне начали постреливать – «их благородий»-офицеров.

Она просыпалась, безумная в похоти, наша красавица, кровавая девка, истинная русская Революция! Разве захочет она долго спать с этими приличными господами?!

Однако был другой, который крови не боялся. Он, как и я тогда, мечтал о ней – о беспощадной Революции. Наш Ильич. Находился он в это время далеко, в Швейцарии, запертый войной, отделенный от России территорией вражеской Германии. Но, зная его бешеную энергию, я не сомневался – приедет… Если нужно, долетит на крыльях!

И был еще один, который понимал кровь.

Мой друг Коба.

Рождение новой власти

Наконец-то! Я получил телеграмму от Кобы. Он вместе с ссыльными большевиками выехал на поезде из Туруханска в Петроград. Влиятельный думский депутат меньшевик Чхеидзе был мой дальний родственник. Все жители нашей маленькой Родины, если порыться в родословных, – родственники. Я отправился к нему просить автомобиль для достойной встречи. Все-таки приезжали Каменев и Муралов – депутаты Думы.

Да и мой друг Коба был членом ЦК революционной партии. Все они пострадали, как тогда говорили, «при проклятом царском режиме».

Я наткнулся на Чхеидзе в коридоре. Родственник стоял, сверкая лысиной. Рядом – в зеленом френче узколицый, носатый, вечно возбужденный Керенский. В этот миг в коридоре показался шумно дышащий председатель Думы Толстяк Родзянко.

Родзянко, как обычно в те дни, мчался по коридору, но они его перехватили.