Дочь Ленина. Взгляд на историю… (сборник)

Он открывает осторожно занавеску: сапоги по прежнему недвижно стоят в крохотном окне.

ОН: Сапоги!

«ЛЕНИН» (не понимая): Сапоги!.. (понял, залился звонким «ленинским» смехом). Это два старых сапога, батенька… Кто-то выкинул их и сейчас в одном спит котенок…

(Продолжает по-ленински смеяться).

ОНА: Ну – «синьор динь-динь» – достаточно.

«ЛЕНИН»: А ружье в комендатуру не взяли. Как ни просил… Говорят, не надоедай, дед. У нас этих ружей до хрена… И тогда решился отдать ружье в руки ветеранов. И потому пошел к тебе в ДОСААФ, доча… Вот и вся причина.

ОНА: Помощь мы, конечно, окажем, ружье заберем – нечего тебе с оружием шляться по улицам. Передадим твое ружье в надежные…

«ЛЕНИН»: Пролетарские.

ОНА: Бесспорно пролетарские руки. К сожалению, папа…

«ЛЕНИН»: Все понимаю, сегодня много дел, у нас – революция! Кстати, Ильич относился к Революции как к искусству, Он учил: восстание должно начаться: во-первых, когда низы не хотят, а верхи не могут… Эта ситуация – налицо.

ОНА: Папа, давай сразу – «в третьих»…

«ЛЕНИН»: В третьих, под лозунгами, понятными массам.

ОНА: Понятно! Надеюсь ты не пойдешь на улицу в этом виде?

«ЛЕНИН» (с сожалением): Да, еще рано… Тогда я явился перед массами, только когда Революция победила (снимает со вздохом усы и бороду). У Троцкого есть в мемуарах: в победоносную ночь Октябрьской революции я ему сказал по-немецки: «Голова кружится». Как девушка, понявшая, что ей принадлежит любимый… Революция – любовь моя… А знаете почему Ильич ответил по-немецки?

ОНА: Вам пора восвояси, папаша.

«ЛЕНИН»: Потому что следующая Революция должна была победить в Германии… Значит тогда в дни Октября – я продолжал грезить – о чем? О мировой Революции! Все – ухожу доча, – иду дышать воздухом пролетарского восстания… «Голова кружится» (Уходит).

Они остаются одни. Он хочет сказать, но она прикладывает палец к губам: молчи!

Она тихо подкрадывается к двери. И резко толкает.

ОНА: Надеюсь, теперь вы действительно уйдете, папаша – дышать революционным воздухом.

В окне проходят ноги «Ленина».

ОН: Сапоги! Надо же.

ОНА: Страх, дружок – сильное чувство. Сильнее любви. У некоторых.

ОН: Ну что делать будем.

ОНА: В каком смысле?

ОН: Может нам заплатить твоему?…

ОНА: Ты что? Я же сказала: я могу только брать… да он и сам это знает!

ОН: Но убегать, действительно, бессмысленно. Разыщут.