Homo Super, или Рыбка-бананка ловится плохо

Доблестные и неизлечимо верные присяге вояки забавлялись своими компьютерными играми, которые только казались им нескончаемыми. Большинство их погремушек уже утратило смысл, но бессмысленность – лучший друг террора. Пастухи из правительств, загипнотизированные собственным маразмом, продолжали считать, что пасут вверенные им стада, а те давно вышли из-под контроля. Всепланетный муравейник превратился в механистическое «чудо», запрограммированное на самоуничтожение. Фетишем была «материальная культура» – изнанка идеологии, такая же бесчеловечная, как коммунизм и фашизм.

Серое вещество, купавшееся в излучениях, становилось все великолепнее. Венцы творения поражали мудростью и трепетной любовью друг к другу. Смертная казнь была отменена почти повсеместно. За убийство человека давали от восьми до двенадцати лет. При хорошем поведении был шанс выйти через пять. Амнистии по поводу избрания очередного президента иногда сокращали этот срок до трех. Торжество додекафонии, распад тональных закономерностей знаменовали и полную утрату гармонии в сознании каждого и в обществе в целом. Искусство стало самым изощренным способом получения удовольствия – чем-то вроде вибратора сверхвысокой частоты. Графоманы, рифмоплеты, мазилы и ди-джеи уже давно занимались самоудовлетворением, вскарабкавшись на голую вершину мира и пуская там декадентские пузыри… Почти каждый убедился в том, что химия – единственная стоящая вещь. Она с успехом заменяла материнскую любовь и супружескую верность. Творила сны и сдерживала стрессы. Транквилизаторы, тревеллеры, снотворные, диггеры и антидепрессанты раскупались быстрее, чем вечерние газеты. Половина населения «неблагополучных районов» сидела на «корректорах поведения», даже не подозревая об этом. Диазепам, неулептил, прозак, френолон, амитриптилин, пиразидол, радедорм, барбитал – это звучало как поэзия, заклинание или молитва на ночь… Новый эротизм расцвел пышным цветом в эпоху унисекса. Человечки, хиреющие в стеклянных клетках отчуждения, обратили свою нерастраченную энергию любви на протезы – в том числе виртуальные (что было гораздо безопаснее, гигиеничнее и комфортабельнее, чем «живой» секс, и не нарушало драгоценного душевного покоя). В общем, наступили действительно славные денечки! Все погрузились в заупокойный коммерческий транс. Идол прогресса окончательно обратился в миф. Шесть с лишним миллиардов идолопоклонников вдруг обнаружили, что оказались по уши в дерьме. Причем в собственном (пожалуй, это еще обиднее). Но было поздно.