Русские цари

Нессельроде: «Угроза революций в Европе заставляет Россию поддерживать власть везде, где она существует, подкреплять ее там, где она слабеет, и защищать там, где на нее нападают».

При этом царь был высокомерен, подчас – до смешного. Он никак не мог забыть, что прусский король, разбитый Наполеоном, сохранил когда-то свой престол благодаря России. И привычно обращался с тестем, как с лакеем.

Но во время путешествия Саша услышал, как в Берлине удивлялись грубости отца, а в Лондоне и Вене открыто смеялись над его претензиями.

Там, за границей, Саша читал европейскую прессу, полную насмешек и оскорблений в адрес отца, которого называли «европейским жандармом».

Отец презирал европейские газеты, велел беспощадно конфисковывать их на границе. Но при этом очень мучился!

И Бенкендорф наконец придумал, как изменить европейское общественное мнение. Его агенты сообщили из Парижа, что известный литератор француз маркиз де Кюстин мечтает побывать в России и написать о путешествии. Маркиз был внуком знаменитого генерала, гильотинированного в дни террора Французской революции.

На гильотине погиб и его отец. Был он влиятелен в Париже, принят в модных салонах и при этом (главное!) был фанатичным сторонником абсолютной монархии.

– Вот чья книга может изменить несправедливое мнение Европы!

Николаю мысль Бенкендорфа понравилась. Было решено пригласить и главное, обласкать маркиза. Сам Николай согласился его принять.

Но, к сожалению, вышло обычное российское «Хотели как лучше…»

Пока государь готовился очаровать француза, таможня на границе беспощадно, грубо обыскала маркиза и конфисковала все его книги на французском.

В Петербурге «радости» француза продолжились – маркиз остановился в лучшей гостинице (нынешняя «Европейская»), где всю ночь без устали его атаковали полчища очень злых петербургских клопов.

Наконец император принял маркиза. Радостно ожидая сочувствия, Николай, как монархист монархисту, объяснил Кюстину свои убеждения:

«В России существует деспотизм, ибо только он согласуется с духом народа…Что же касается Конституции, то я скорее отступлю до самого Китая, чем подобный образ правления допущу в России».

Кюстину весьма понравилась внешность Николая – «красивейшего монарха Европы». В силу нетрадиционной сексуальной ориентации француз был весьма чуток к мужской красоте. Что же касается беседы с царем, она не вдохновила маркиза. Кюстин был монархист, но сторонник просвещенной монархии.