Тайны Французской империи

Лафайет вошел в покои короля под яростные вопли, доносившиеся со двора: «Короля и королеву – на балкон!»

Потерявший власть и над своей гвардией, и над этой беснующейся толпой, маркиз Лафайет сказал: «Ваше величество, для успокоения толпы… придется…»

И они вышли на парадный балкон дворца. Первым появился король, за ним – королева, держа за руки детей… Ненавистная мотовка-«австриячка» стояла перед толпой, которая ее ненавидела. В толпе – ружья, пики. И камни – любимое оружие революции.

Маркиз де Лафайет и Мария-Антуанетта на балконе.

Гравюра XIX в.

Она все понимает, но гордо стоит, презрительно подняв прекрасную голову. Она не умела ее склонять. Когда ее привезут в тюрьму Консьержери, она разобьет лоб о притолоку камеры.

Этот страшный миг мог стать для нее последним. Спас маркиз Лафайет. Он вышел на балкон и, низко склонившись в галантном поклоне, поцеловал королеве руку. И они вспомнили, что они французы.

В последний раз тогда она услышала крик: «Да здравствует королева!»

Возвращение из Версаля.

Гравюра XVIII в.

Потом, будто опомнившись, толпа заревела: «Короля и королеву – в Париж! Пекаря, пекариху и пекаренка – в Париж!»

И они поехали. Это была траурная процессия. Впереди Национальная гвардия везла пушки. В ружья гвардейцев были празднично воткнуты букетики цветов. За ними следовало пятьдесят карет с мукой. И наконец – золотая королевская карета, в которой когда-то выезжали могущественные Людовики. Сейчас в ней сидели безвластный король, униженная королева и их дети.

Так умирала восьмисотлетняя великая монархия.

Они въехали в Париж. Их должны были поселить во дворце Тюильри. Дворец этот короли не посещали давным-давно, и был он в полном запустении.

Но по дороге в Тюильри им пришлось остановиться у мэрии.

Жан Сильван Бальи. Пьер-Мишель Аликс. 1795 г. Национальная библиотека Франции

Людовик в окружении революционной толпы. Гравюра XVIII в.

Там разыгралась незабываемая демократическая сцена: король Франции вышел на балкон вместе с Бальи, вчерашним главой Национального собрания, а нынче мэром Парижа.

И они взялись за руки – к восторгу толпы. На голове короля красовалась знаменитая королевская шляпа, к ней была приколота… революционная трехцветная кокарда! Так они и стояли, держась за руки, – два будущих мертвеца. И революционеру Бальи, и низвергнутому королю революция уготовила одну участь.

Наступила их жизнь в Тюильри.