Дублин

– Муиришу необходим полный покой еще неделю, – заявил он. – Я не хочу, чтобы он остался хромым.

Похоже, главная проблема состояла в том, чтобы удержать младших детей Бриана и не дать им виснуть на Морисе.

Наедине О’Бирн сказал Энн:

– Вообще-то, я не уверен, что нога сломана. Возможно, просто сильное растяжение. – Он усмехнулся. – Но я подумал, что это может быть поводом для твоего приезда.

Энн отослала конюха обратно в Дублин с докладом Уолтеру о состоянии сына. Оставшись в Ратконане, она включилась в местный распорядок жизни.

Днем она могла сидеть с Морисом и читать ему или еще как-то развлекать сына. Вечером О’Бирн обычно играл с юношей в шахматы. А ночью Морис спал в кухне, где за ним присматривал повар, а его мать спала наверху, в гостевой комнате, в которую, когда все засыпали, О’Бирн мог потихоньку пробраться. Один раз, когда Энн высказала опасение, что их страсть производит слишком много шума, Бриан тихо засмеялся:

– Уверяю тебя, сквозь эти каменные стены никакой звук не просочится.

Хоть лев тут рычи.

Днем Энн время от времени отправлялась на прогулку, чтобы размять ноги, но поскольку у О’Бирна имелось немало дел, она редко видела его. Однако на четвертый вечер Бриан сообщил ее сыну:

– Муириш, завтра мы переводим скот в горы. Жаль, что ты не можешь к нам присоединиться.

– А мне можно? – спросила Энн. – Я всегда хотела подняться на склоны.

О’Бирн с сомнением посмотрел на Мориса:

– Да, но мы должны быть уверены, что Муириш не будет двигаться.

Морис улыбнулся.

Было ясно, что он относится к О’Бирну как к любимому дядюшке.

– Я могу отвечать за свою безопасность, если повар сумеет удержать твоих детей в сторонке, – со смехом сказал он.

И в результате было решено, что Энн на целый день уйдет с пастухами в горы.

Следующее утро выдалось восхитительно теплым. Почти майским. Коровы неторопливо отправились в путь, а пастухи покрикивали на них и время от времени подгоняли палками, чтобы те не разбредались по сторонам. И хотя вышли они рано, стоял уже почти полдень, когда стадо добралось до верхнего пастбища.

Но Энн наслаждалась каждым мгновением. Вокруг раскинулось необъятное высокое плоскогорье. Небо было ярко-синим. Вид на далекую прибрежную равнину изумлял. А прямо под ними горные ручьи мчались к густо поросшим лесом склонам.

После небольшого отдыха часть пастухов возвращалась обратно, и О’Бирн спросил Энн, не хочет ли она вернуться с ними.

– Я бы предпочла еще побыть здесь, – ответила она.