Китай

Письмо заканчивалось завуалированным предупреждением, что сам император и Небо презрят ее правление в случае, если она не выполнит моральный долг, но если же королева послушается и сделает так, как просит император, то, без сомнения, на нее снизойдет благословение.

В самом деле, в письме не было ничего плохого, за исключением отвратительного перевода господина Сингапура, из-за чего Трейдер постоянно хмурился, пытаясь вычленить смысл.

Через некоторое время Трейдер протянул письмо обратно.

– Как ученый, вы оцените письмо, – сказал Шижун.

– Он говорит, оно очень интересное, – сообщил господин Сингапур.

– Надеюсь, ваша королева тут же положит конец торговле, – продолжил Шижун.

– Я не могу говорить за ее величество, она сама принимает решения, – осторожно заметил Трейдер.

Им подали чай. Обстановка была напряженной. Шижун передал сообщение, которое хотел передать Линь, и поскольку Трейдер, как оказалось, не ахти какой ученый, у него не узнать ничего очень полезного.

Вглядываясь в лицо темноволосого молодого человека, Шижун подумал, что на нем лежит печать легкой грусти.

Может быть, осталась еще в нем благопристойность? У Шижуна не было желания заводить дружбу с этим незнакомцем-варваром, но ему стало любопытно, а потому неожиданно для самого себя он сказал:

– Мой отец – хороший человек. Каждый день я думаю: как бы он хотел, чтобы я себя вел, и веду себя именно так. Хотел бы ваш отец, чтобы вы занялись торговлей опиумом?

Когда господин Сингапур перевел, Трейдер склонил голову, словно бы глубоко задумавшись, а потом тихо ответил:

– Вам повезло.

Я потерял обоих родителей еще в детстве. Меня воспитывал престарелый родственник. Он был моим опекуном.

– Он был хорошим человеком?

– Он не уверен, – перевел господин Сингапур. – Он не знает.

– Думаю, – мягко заметил Шижун, – вы сами понимаете, что не стоит торговать опиумом, и это вас беспокоит.

Джон Трейдер не ответил. После окончания чайной церемонии пришло время им с Одстоком покинуть дом господина Чжоу.

– Знаете, это все чушь собачья, – заметил в тот вечер Талли Одсток в разговоре с Трейдером; они сидели в обнесенном стеной саду перед Британской факторией. – Увидите, что будет завтра, когда начнутся настоящие переговоры.

– Я не уверен, – ответил Трейдер. – Думаю, намерения Линя серьезны.

– Завтра его ждет полный провал, – заявил Одсток. – Что же до этого глупого письма королеве…

– Возможно, по-китайски оно звучало нормально, – заметил Трейдер.