ОАЗИС «Джудекка»

Благословенная полутьма. Благословенные стены. Всего два опасных направления – совсем не то что держать круговую оборону. Зато пришла боль. Я знал по опыту, что кровоподтек будет огромным. Боль, боль… Напоминание о чем? Все о том же. Еще одна плеть Его Бестелесности.

* * *

Мы двигались слаженно, как одно целое. Проверенный, давно заведенный порядок. Сектора обстрела распределены; действия каждого многократно отрепетированы. Но мы готовы и к непредвиденному. Монсальват вовсе не дружелюбен и даже не нейтрален. Замок – гигантское металлическое «тело» ЕБа.

Поэтому скучать не приходится. Расслабляться тоже. Разве что в убежище. Но когда-нибудь мы лишимся даже своего последнего убежища. Говорю вам: это дьявольская, гнилая игра.

После всего, что Он устроил в Храме, лично мне чертовски не хотелось рисковать своей шкурой и вообще покидать знакомые места, однако голод заставил отправиться на поиски. Говоря по секрету, я понимаю мотивы ЕБа, когда Он лишает нас дармовой жратвы. Это Его кнут и пряник, Его инструмент.

Если бы Он постоянно кормил нас досыта, мы очень быстро превратились бы в расслабленных идиотов, легкую добычу для убийц, – или скатились бы до уровня неприкасаемых, которые обслуживают Геенну.

Карты, нарисованные нами же, мы всегда носим с собой – на всякий случай. Мало ли куда занесет нелегкая. Два идентичных экземпляра: один у меня, второй – у Сирены.

Благополучно вернувшись в логово, мы нагрузились патронами и метательными ножами. Постоянно таскать на себе весь арсенал ни к чему – сильно теряешь в мобильности, а это иногда важнее, чем избыток оружия.

Сегодня я предложил обследовать еще ни разу не пройденный до конца Красный коридор. На картах это место обрывалось в замусоленную пустоту. Если удача будет на нашей стороне, можно рассчитывать на поощрительный обед, который выдаст ЕБ. Если нет, то порция свинца тоже избавит от голода. Радикально и навсегда.

Сирена не возражала. Она редко мне перечит. За то и ценю. Но если уж упрется, стоит на своем до конца.

Вообще-то я мог бы и подкрепиться перед дальней опасной дорожкой, однако не стал доить жену.

Хватило благоразумия не трогать неприкосновенный запас. Неизвестно, где мы окажемся ночью. Ночь – это время, когда не видно солнца в окнах Монсальвата и наступает непроглядная тьма. В прошлом самый длительный из наших походов на разведку занял около недели и стоил мне изрядного куска шкуры, сломанного ребра, а также простреленной мякоти. Отлеживаться на животе пришлось еще дольше.