Нью-Йорк

– Вот как? О чем же?

– Могу ли я вступить в лоно Церкви, – ответил я.

Некоторое время он смотрел на меня как громом пораженный:

– Ты хочешь стать членом моей паствы?

– Да, господин.

Он опять замолчал и только стоял, рассматривая меня холодно и задумчиво. Когда заговорил, его голос был тих:

– Я понимаю, чего тебе нужно. – (И я, будучи молодым и глупым, решил, что это к добру.) – Ты ищешь лучшей доли?

– Да, господин, – подтвердил я, испытав надежду и улыбнувшись лучезарно, как мог.

– Так я и думал, – буркнул он, скорее обращаясь к себе, и кивнул. – К пастве присоединяются из любви к Богу, а не ради награды.

А я, пожив с ван Дейками и зная, как воспитывались их дети, вообразил, будто немного разбираюсь в христианской религии. Я позабыл, что был рабом, а он – пастором, и вздумал спорить.

– Но это делают, чтобы избегнуть адского пламени, – возразил я.

– Нет. – (Мне показалось, что он не был настроен на беседы со мной, но как пастор счел своим долгом наставить даже раба.

) – Кто пойдет в ад, а кто спасется, уже предрешено, – сказал он. – Благочестивые служат ради Господа, не для себя. – Затем он нацелил в меня палец. – Смирение, молодой человек, есть цена приобщения к Церкви. Понятно тебе?

– Да, господин.

– Ты не первый раб, который воображает, будто служение нашей Церкви ведет на волю. Но это недопустимо. Мы повинуемся Богу, потому что Он благ. Но не ради себя. – Теперь его голос стал громче, и какой-то прохожий оглянулся.

 – Бога не проведешь, молодой человек! – крикнул он мне, сверкнул глазами и пошел прочь.

Спустя несколько дней со мной заговорил Босс:

– Я слышал, ты побеседовал с преподобным Корнелием… – И он странно посмотрел на меня.

– Да, Босс, – ответил я, но впредь уже не заговаривал о религии.

А вскоре произошли события поважнее, чем спасение моей души. Летом, когда Босс отправился вверх по реке, прибыли англичане.

Я работал на кухне, когда вбежал Ян с новостями.

– Скорее, Квош! – позвал он. – Побежали к реке!

Я не знал, позволит ли Госпожа, но в следующую секунду пришла и она с маленькой Кларой. Помню, что Кларино круглое личико пылало от возбуждения. И мы всем скопом отправились на берег к форту. День выдался ясный, и бухта была как на ладони. Там, вдалеке, виднелись два английских парусника. Они перекрыли вход в гавань, чтобы не вышел и не вошел ни один корабль. То и дело появлялись клубы белого дыма.