Записки Ночного Ангела

Кандей предлагает вернуться и попробовать выйти через лес, прямо в СНТ, но я, глянув на наших пострадавших, категорически не соглашаюсь. Вряд ли они осилят еще одну переправу и два километра под проливным дождем. Кандей предлагает пробиваться на запад, в то самое проклятое Мишутково, ибо до него по карте примерно шестьсот метров леса и еще столько же поля, но туда на опушку теоретически можно подогнать машины. Опера быстро связываются со своим начальством, чтобы переориентировать все службы, включая скорую помощь, на новую точку выхода.

Пока мы стояли, выбирая новое направление, тощий Ладога и пухлый Десятый устроили фотосессию с ребенком на руках. Опера удивленно вскинули брови и посоветовали начать побыстрее двигаться. Им эта фотосессия была совершенно непонятна.

Лес по пути на запад оказался гораздо более проходимым, чем весь предыдущий путь. Мы уже ждали, что он вот-вот закончится и на опушке нас будут ждать три теплые машины полиции, как вдруг все дружно уперлись в трехметровый забор.

– Твою мать… – рявкнул кто-то из оперов.

– Петрович! Ты тут?

– Да! Тут мы, – ответил из-за забора невидимый собеседник.

– Калитка, падла, заварена!

Вместо поля перед нами оказался недостроенный поселок, обнесенный по всему периметру глухим забором. Кандей, прикинув периметр поля, сообщил, что забор придется обходить километра три.

– Чего делать-то? – опера продолжили диалог с голосом из-за забора.

– А я знаю? Перелазьте, если сможете. Машины я подогнал, тут они! Охрана там борзая, еще и пускать не хотели! – гневно прошипел невидимый голос.

Я взметнулся на забор и уселся на него верхом, свесив ноги по разные стороны. С другой стороны забора была полная темень, в которой кто-то сопел и тихо матерился, пытаясь продраться ближе.

– Давайте пацана первым, – сказал я операм.

Опера, не церемонясь, выдернули из рук Ладоги ребенка и подняли его на вытянутых руках, передавая мне, чтобы я перенес его внутрь периметра.

– Ты там аккуратнее с ним! Есть там кому передать-то?

Я врубил фонарь вниз, осветив пыхтящую в темноте фигуру.

Погоны резанули по глазам двумя звездами.

– Да нормально все! Вон тут целый лейтенант внизу, – успокоил я начавшую в голос ржать компанию.

– Чего вы ржете-то? – никак не мог понять я.

– Лей-те-нант… – сдавленно донеслось из темноты.

Я еще раз включил фонарь, направив его вниз. На меня снизу вверх смотрело круглое лицо, а из тени офицерской фуражки светили те самые две звезды и два, черт побери, просвета.