Кагуляры

А всё, что я за свою короткую жизнь успел сочинить, будет с благословения генерала де Голля и его приспешников демонстративно выброшено на свалку, предано забвению или же подвергнуто всяческим поношениям.

Грустно это сознавать, но именно так все и случится, это же очевидно.

* * *

Примечание публикатора

Робер Бразильяк в данном случае оказался плохим пророком. Уже в 1957 году, через 12 лет после его казни, со скандалом, но прошла постановка его трагедии «Царица Цезареи» – о Беренике.

Трагедия эта не только антиеврейская, но и профашистская. А в 1971 году «Царица Цезареи» была поставлена еще раз, и уже без малейшего скандала.

Получается, что Бразильяк сильно ошибся на свой счет. Его выбросили всего на 12 лет. Правда, он вернулся без триумфа, но всё-таки вернулся, что совсем не мало.

* * *

Какой же тогда смысл жить? Конечно, никакого.

Так что я – за смертный приговор, мне вынесенный. И крайне доволен, что отыгрался в своем последнем слове и что довелось увидеть не только злобу, но и страх на лицах моих проклятых судей.

Постараюсь вспоминать этот сладостный миг тогда, когда меня станут расстреливать. Постараюсь уйти с видом победителя.

Как же это хорошо! Я испугал своих судей. По сути, это я выступил обвинителем, а не они, подонки, работавшие на маршала Петена, а теперь на генерала де Голля!

Интересно все-таки, когда же именно меня пустят в расход… Возможно, эти мерзавцы будут торопиться, ведь генерала де Голля, нынешнего верховного правителя Франции, станут одолевать петициями и прошениями о моем помиловании, и поэтому он, думаю, захочет покончить с делом Бразильяка, то есть со мной, поскорее.

Конечно, этот беспощадный человек, озабоченный лишь своим властвованием, совсем не боится поддаться просьбам о помиловании. Устоит, и ещё как устоит! Просто он не захочет лишнего шума, и совсем не из-за страха, а просто потому, что этот шум может отвлечь от дел государственной важности.

Но есть и другая возможность, и она вероятнее первой. Вдруг они решат дождаться 6 февраля? Дата-то знаменательная! Будет очень красиво и даже логично покончить со мной именно 6-го. В этом могут увидеть некую справедливость, ведь более десяти лет назад, 6 февраля 1934 года, в Париже, на площади Согласия была расстреляна наша доблестная фашистская революция. Это поистине страшный день для Франции, гораздо более страшный, чем мой скорый уход.