Кагуляры

Да, болтовня, как вдруг оказалось, это на самом деле не так уж плохо. Это даже прекрасно, великолепно, когда ты знаешь, что никто никогда не воплотит своих страшных обещаний в жизнь. Во всяком случае, на нашей французской земле, на нашей галльской почве…

Признаюсь, когда француз начинает действовать, то зачастую происходит что-то совершенно чудовищное, немыслимое, невероятное. Так что лучше уж пусть болтает. История деяний Эжена Делонкля и Жана Филиоля только подтвердила это. Их желание действовать обернулось в 1937 году для всей Франции истинным кошмаром, диким, кровавым и по сути своей не принесло пользы фашистскому делу.

Итак, да здравствует великолепное французское бездействие! И Шарль Моррас, как теперь я понимаю, был не так уж неправ, когда поощрял тех, кто выпускает излишний пар лишь в громких речах, а не в бесконечных уличных потасовках. Это было по-своему разумно. Жаль, что только здесь, в форте Монруж, мне пришла подобная мысль, пред самым уже завершением жизни.

Вообще я все более и более убеждаюсь, что настоящее дело француза – это как раз его слово.

И только. Переходить тут за черту бывает крайне опасно, такое может начаться – не приведи господь! Уж я-то знаю своих прелестных соотечественников, а для тех, кто не доверяет моему мнению, доказательством пусть послужат исторические примеры.

Болтающий француз забавен, интересен и симпатичен, а значит, в конечном итоге убедителен. Но при этом он безобиден, и никаких вам эксцессов, дикостей! Да фактически я и сам таков и, не скрываясь, объявляю, что я не более чем болтун и даже вижу в этом свое преимущество пред целым рядом своих сограждан, опустившихся до «дела».

Надеюсь, мне со временем простят это мое предсмертное признание. Итак, я решительнейшим образом выбираю болтающего француза, а не француза действующего. Говорю так, искренно любя французов и все французское, однако я реалист – да, романтически настроенный, но реалист.

25 января

Ещё задолго до того памятного завтрака, в мае 1934 года, в нашей молодежной фашистской среде поползли слухи, будто Эжен Делонкль что-то такое организует под эгидой создателя безвредной краски для волос Эжена Шуллера, маршала Франше д’Эспере, герцога Поццо ди Борго и ещё некоторых важных лиц (маршала Петена, например, который в ту пору был военным министром).

В число организаторов движения вошёл и генерал Максим Вейган, начальник Генерального штаба французской армии.