Первые партизаны, или Гибель подполковника Энгельгардта

По окончании той памятной встречи Его Величество произнес наставительную речь и потом всех нежно облобызал. Он окинул присутствующих обнадеживающим и одновременно глубоко тревожным взором. А генерала Винценгероде государь крепко обнял и даже прослезился, прошептав: «Прощай, друг мой. Даст Бог, свидимся при более весёлых обстоятельствах».

Как только коляска, увозившая государя, скрылась из виду, генерал Винценгероде незамедлительно призвал к себе братьев Лесли и сказал, что срочно ожидает обещанного конного отряда (20 всадников) для поддержки своего обсервационного корпуса.

К вечеру этого же дня братья Лесли доставили отряд даже не из требуемых двадцати, а из шестидесяти конников, который они при участии ещё двух сестер своих и родителя набрали из своих дворовых и полностию вооружили на свои собственные средства.

Из имения Копыревщина, принадлежавшего генералу Дмитрию Егоровичу Лесли (отцу) было взято 12 конных.

Из имения Гусаково, принадлежавшего Егору Дмитриевичу Лесли, было взято 20 конных.

Из имения Петрово, принадлежавшего Григорию Дмитриевичу Лесли, взято 16 конных.

Из имения Кимборово, принадлежавшего Петру Дмитриевичу Лесли, было взято 19 конных.

Из имения Станьково, принадлежавшего Александру Дмитриевичу Лесли, было взято 20 конных.

Из имения Озеренск, принадлежавшего Варваре Дмитриевне Энгельгардт (Лесли), было взято 10 конных.

Елизавета Дмитриевна Апухтина (Лесли) из своего конного завода прислала 40 лошадей.

Отряд, сформированный семейством Лесли, генерал-адъютант Винценгероде отдал в распоряжение генерала Евгения Ивановича Оленина, стоявшего на самой границе Смоленской и Могилевской губерний.

Непосредственно осуществлено это было 11 июля, а решено днем раньше, а именно – десятого, сразу же по отъезде государя.

Как только Александр Павлович покинул Смоленск, тут же возобновилась и паника, причём, в удесятиренном, если не более, размере. Губернатор барон Аш приказал расставить на заставах патрули, кои останавливали беглецов и силою возвращали их обратно в город.

При этом сам барон Аш распорядился отобрать у крестьян семьсот подвод и лошадей, дабы вывезти казенное имущество и чиновников, что ещё более усилило панику. Барклай де Толли, двигавшийся со своей первой армиею к Смоленску, отменил это распоряжение, добавив, что крестьянам подводы надобно вернуть, а казенное имущество надобно вывозить тайно по ночам.

В общем, паника росла не по дням и не по часам, а буквально по секундам.