Темные машины

Погруженный в маниакальные мысли и ощущая в паху не донесенные до сортира намерения, он застыл в сумраке чердака, словно крохотный паук, уставший латать паутину, которую все равно рвал ветер, летучие мыши или птицы. Одна такая возилась в углу, поглядывая на него круглым блестящим глазом. Слишком черная, чтобы остаться невидимой. Без труда доберется своим клювищем до его мозга… если перед тем выклюет глаза. Давно он не видел ворон. Откуда она взялась – неужели Большой поймал? Тогда почему не отдал матери, чтобы та приготовила обед? Из этой птицы получился бы отличный супец.

У старика во рту скопилась слюна, а в животе заурчало. Он стянул с себя рубаху и медленно двинулся к вороне. Ему казалось, что у него выигрышная позиция: птица забралась туда, где скат крыши сходился с настилом, и деваться ей было некуда. Но она, судя по всему, не видела в нем опасности. Он вдруг понял, что эта ворона не дикая или не вполне дикая. Возможно, она уже давно стала живой игрушкой Большого, о которой тот никому ничего не сказал.

Но это была не последняя неожиданность.

В том месте, где птица разворотила мусор, что-то блеснуло. Не так ярко, как вороний глаз, – скорее всего, монета. В эту секунду старик и сам почувствовал себя старой вороной, падкой на все, что блестит. Он не мог отвести взгляд от того места, где заметил блеск, хотя был очень голоден. Жена вряд ли сможет готовить жратву в ближайшее время, так что спешить некуда. А ворона, между тем, вернулась к своему занятию. Она продолжала аккуратно откладывать в сторону соломинки – по отдельности и целыми пучками.

До старика дошло, что между досками настила был примитивный тайник. Но кто его устроил? Большой, кто же еще… Или все-таки кто-то другой? Вернее, другая.

Хрустя суставами, старик опустился на колени, протянул руку и отодвинул в сторону ворох соломы и сухих листьев. Автомат лежал, уютно устроившись в тайнике, словно птенец-мутант в гнезде, какое-то жуткое порождение сгинувшего механического мира и теперешнего генетического бреда.

Почти такой же черный, как ворона. Раскрыв чужой секрет, птица замерла, снова уставившись на старика одним глазом.

Он недолго пребывал в плену своего больного воображения. Какой там, к чертям собачьим, «мутант»! Оружие из времен его молодости, и даже знакомого ему образца. Когда-то доводилось стрелять из такого – надо же, хватало духу. Если без глупостей, то не надо гадать, откуда взялся автомат и как оказался на чердаке. Должно быть, принадлежал отцу девочки.