Победа в лабораторных условиях

Победа в лабораторных условиях

Е. Гитман

Эпоха промышленной революции. Генрих Мортон – бедняк из фабричного квартала, талантливый изобретатель. Марика Дойл – дочь высшего сановника страны, одна из самых одарённых ведьм своего времени. Они живут в совершенно разных мирах. Случайная встреча сплетает их судьбы. Взрослея, Марика увлекается политикой, Генрих – наукой. Но они оба не представляют, что в их руках очень скоро окажется будущее не только страны, но и всего мира. Третий и заключительный роман «Стенийских хроник».

Действие происходит в мире, очень похожем на наш, с одним маленьким отличием – однажды маги забрали себе всю власть по праву силы.

Е. Гитман

Победа в лабораторных условиях

Часть первая

Глава первая, в которой Генрих находит неприятности и видит чудо

Работа на фабрике заканчивалась с первым вечерним ударом колокола. Нужна была определённая сноровка, чтобы точно в это время сложить инструменты, снять фартук и выскочить за двери до того, как перед ними соберётся длинная очередь.

Генрих был, во-первых, шустрым, а во-вторых, опытным – он успел вылететь на улицу до того, как образовался затор, глотнул воздуха и закашлялся.

В Нижнем Шеане вторую неделю стояла удушающая жара. Город насквозь провонял тухлой рыбой. Про себя Генрих думал, что от этого запаха уже не избавиться – как ни мойся, всё равно останется. А пыль въелась в волосы, кожу и одежду – тоже, кажется, навсегда.

Мимо по широкой улице прошёл Жёлтый патруль. Генрих проводил отряд взглядом – под светящимся магическим куполом наверняка было прохладно и свежо. Белые костюмы и жёлтые солнечные плащи патрульных ничуть не испачкались.

Отвернувшись, Генрих сплюнул на брусчатку, растёр ботинком плевок и протянул: «Подумаешь!»

Не станет он им завидовать, вот ещё. И нарочно свернул в проулок вместо того, чтобы короткой дорогой пойти по улице следом за патрулём.

Из-за жары город казался опустевшим.

Все, кто уже закончил работать, попрятались по домам, половина лавок из-за опущенных ставней казались закрытыми, хотя двери то и дело отворялись. Проходя мимо булочной, Генрих принялся свистеть себе под нос матерную песенку, которую сегодня подслушал у красильщиков в цеху – это отвлекало от мысли о том, каково сейчас было бы съесть кусок свежего хлеба. Или не очень свежего. Даже сухарь, пожалуй, был бы неплох.