Кто предал СССР

Но я категорически отказывался, чем вызвал раздражение Суслова. Мои доводы он, конечно, во внимание не принял и, прощаясь, не оставил никаких надежд на то, что решение будет изменено.

На следующий день я улетал в Томск. Но в самолете, обдумав все хорошенько, решил немедленно обратиться с личной просьбой к Брежневу и сразу же принялся за письмо к нему. В нем писал, что не хочу уезжать за границу, а хочу работать в Сибири, потому что люблю этот край и именно здесь чувствую себя на месте.

К моменту посадки в томском аэропорту письмо было закончено.

Я отдал его из рук в руки заведующему общим отделом обкома Г.Ф. Кузьмину, чтобы напечатать. В тот же день фельдсвязью отправил письмо в Москву.

Через два дня мне позвонил Черненко:

– Леонид Ильич прочитал письмо. Вопрос решен в твою пользу. Можешь спокойно работать.

Вот так, наконец, была закрыта проблема с моим переходом на дипломатическую службу. В МИДе я ни у кого побывать не успел, никто из мидовцев со мной бесед не вел в связи с возможным назначением.

Но Громыко, видимо, хорошо помнил всю ту историю и мой отказ воспринял по-своему. Андрей Андреевич предпочитал направлять послами профессиональных дипломатов, прошедших основательную школу в его департаменте. Но аппарат ЦК порой навязывал ему иные кандидатуры. Мой категорический отказ от работы за границей – да вдобавок речь-то шла о престижной европейской стране! – был, видимо, единственным в своем роде. И он крепко запал в память Громыко.

Впоследствии, когда мне пришлось близко общаться с Громыко, я выяснил, что мои предчувствия оказались верными.

* * *

Как я предполагал, с весны 1983 года началось быстрое обновление партийных и хозяйственных кадров. К сожалению, в последний период своей деятельности Брежнев и его ближайшее окружение основное внимание уделяли так называемой проблеме стабильности кадров, наделе превратившейся в «непотопляемость» нужных людей.

Многие руководящие кадры в партии работали по два десятка лет и более, к тому же немало из них в силу напряженной работы потеряли здоровье, были и такие, которые вели себя недостойно.

Уверен, что если бы смена кадров происходила своевременно, то мог бы быть совершенно иной ход развития событий в партии и в стране.

Встречаясь в дни Пленумов, партийных съездов и московских совещаний, секретари обкомов, конечно, обменивались мнениями, у каждого из нас были свои привязанности, свои дружеские связи, и цену друг другу мы тоже знали.