Убийца сновидений

Кто знает, что случится в ближайшие несколько часов? Кто поручится, что видимость не обманула его в очередной раз? Вдруг пес чей-то посланник, а само послание имело смысл только здесь и сейчас, в каждую прожитую секунду?

Весь долгий обратный путь он проделал пешком, неся пса на руках. Кое-кто из прохожих даже посматривал на него с сочувствием. Как всегда, случайные люди не подозревали об истинных причинах, по которым эти двое заслуживали если не сочувствия, то хотя бы сущего пустяка: чтобы их оставили в покое.

Фаза 1/3

Голиков переступил порог своей квартиры и запер металлическую дверь на задвижку. От того, чего он опасался, замки не защитят, а если придется бежать, секундная задержка может стать фатальной.

Положив пса на пол, он колебался, чем заняться в первую очередь – бультерьером или книгой. С обывательской точки зрения следовало бы сначала попытаться накормить псину, но слишком уж часто на рваной памяти Макса обыватели умирали со стекленеющим в глазах недоумением: «Почему я? Ведь я поступал по-человечески.

Ведь я все делал правильно…»

В квартире почти не осталось мебели. Черные стены обступили его. Он перекрасил их собственноручно. Это заняло несколько дней; под музыку дело шло не то чтобы веселей – просто было не так занудно. В числе прочего неоднократно звучала стоунзовская «Paint It Black», правда, Максу больше импонировали версии Эрика Бёрдона – у того скрипки распиливали время, превращая его в труху…

Гораздо больше пришлось повозиться со звездами.

Звезды он намалевал тоже – на стенах и, само собой, на потолке. Трудно было решить, какую стену под какой участок неба отвести, ведь он имел дело не со сферой, а с несколькими перпендикулярными плоскостями. После того как Макс определился с проекциями, он стал переносить изображения из атласа звездного неба в точном соответствии с координатами. Вероятно, кто-нибудь мог усмотреть в этом нечто маниакальное, но Голикову в его отнюдь не святой простоте гораздо более маниакальным казалось, например, ежедневное присасывание к телеящику, наркотическую зависимость от которого он, хоть и с трудом, но преодолел.

Где-то с неделю он решал, что делать с окнами. Велико было искушение тоже закрасить их черным, но он вовремя сообразил, что рано или поздно это привлечет к его квартире ненужное внимание доброжелателей, которых настораживало и пугало все что угодно, только не то, что действительно должно пугать.