Багряные скалы

Наверное, он не должен был так говорить, у многих солдат во взводе родители выжили в концентрационных лагерях, потеряв там большую часть близких, но сдержаться Дмитрий не мог. Обида жгла его изнутри каленым железом.

В палатке повисла мертвая тишина. Враждебные взгляды ощущались со всех сторон.

– Что ты сказал? – угрожающе проговорил Двир, приподнимаясь.

– Ты все слышал. – Спокойно ответил Дмитрий.

Двир был выше и явно сильнее его, но и Дмитрий знал себе цену, в эвакуации в Казахстане драться приходилось часто.

Несколько солдат встали позади Двира. Однако и к ним с Саней подошли двое из "славян".

– Успокойтесь… – протянул Адам, в растерянности морща белесые брови.

– Зря ты это сказал… – угрожающе бросил кто-то, наматывая на кулак ремень.

Хриплый голос за спиной с сильным русским акцентом произнес:

– Тут дело принципа, наши отцы всю войну не за печкой отсиживались…

Двир продолжал жечь Дмитрия взглядом так яростно, что тот начал подумывать, не ударить ли первым.

– Строиться!!! – заорал снаружи сержант, – Выходи строиться!!!

На этом конфликт угас, причем врагами они с Двир ом не стали. Даже, наоборот, между ними возникло что-то вроде взаимной симпатии.

Грузовик тряхнуло на колдобине, Дмитрий открыл глаза. Пустыня все также величественно текла по обе стороны дороги. На востоке вырисовывались окрашенные розовым гребни гор. Солнце висело над ними, словно выбирая место для ночлега.

Стрелки на часах подползали к шести. Он заглянул в кабину. Двир дрых, уткнувшись лбом в панель. Медина курил сигарету.

Дмитрий стукнул в окно, и, подождав пока сержант оглянется, показал на часы.

Сержант закивал и помахал сложенными щепотью пальцами, мол, еще немного.

Вскоре на обочине показался ржавый и перекошенный, пробитый пулями указатель: "Беер Менуха".

Машина свернула с шоссе и запрыгала по проселку, дребезжа железом. Дмитрий вцепился в борт. Наконец Медина зарулил в узкую ложбину между холмов и заглушил мотор.

Тишина сразу ударила по ушам, навалилась, словно укрыла ватным одеялом.

После долгих часов проведенных в кузове под рев двигателя, Дмитрий подумал, что оглох.

Иврит вообще интересный язык, в чем-то похожий на русский, но одновременно и отличающийся. Дмитрий часто ловил себя на мысли, что для описания чего-либо подходит определенное ивритское слово, а на русском найти подходящий эпитет он затруднялся.