Умри или исчезни!

Еще он абсолютно точно знал, что в решающий момент ему никто не поможет…

Таким образом, восьмилетний человеческий ребенок, которому пытались навязать азбуку Брайля и сознание собственной ущербности, вероятно, был самым странным и самым свободным существом в двухмиллионном городе. Только возраст и отсутствие обратной связи с миром взрослых спасали его от отдельной палаты в психушке и от мозговых вивисекторов в белых халатах.

* * *

Саша сидел в кресле у окна и вдыхал запахи ранней весны. Для него весна означала нечто другое, чем для большинства людей.

Он ощущал зарождение жизни по ту сторону природы. Родители ушли куда-то; он был один в квартире, хотя и знал, где находится сейчас каждый из соседей.

Вдруг он вздрогнул и сжал кулачками бритую голову. Он почувствовал близость врага – настоящего, жуткого врага, твари из хорошо знакомого ему иного мира, пришедшей в этот мир, чтобы охотиться и убивать. Появился тот, о ком шептали призраки на перекрестках сновидений…

Герцог со своими слугами проехал мимо дома в металлическом экипаже – почти таком же, который стал причиной Сашиной изоляции.

Значит, у них в этом городе были союзники, и кто-то впустил их в свои сны.

«ГЕРЦОГ ИСКАЛ КОГО-ТО, НО ЕЩЕ НЕ МЕНЯ…»

У него пересохло в горле. Саша испытывал боль от этого внезапного кратковременного сближения с врагом… Он ощутил резь в слепых глазах… Рябь возникла на поверхности никому не видимого зеркала…

Что-то нужно будет сделать, но он еще не знал – что именно. Даже выйти одному из квартиры на улицу было для него почти немыслимо.

И все-таки он понимал, что когда-нибудь ему придется отправиться в путешествие более опасное и безнадежное, чем любая авантюра, предпринятая взрослым и зрячим человеком. Его детская душа трепетала от дурных предчувствий. Свежий ветер весны принес с собой перемены к худшему…

Саше было очень трудно сохранить хладнокровие; свою недетскую силу и расчетливость он почерпнул не здесь. Безошибочно огибая предметы обстановки, он отправился на кухню, открыл холодильник и заставил себя есть, хотя желудок сводили спазмы страха.

Он должен был продержаться как можно дольше, а хилое тело могло подвести его… Он поднес пальцы к своим векам и коснулся маленьких капель слез. Потом вернулся в комнату и приготовил себе теплую одежду.

С этого момента он был полностью готов к бегству.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Голиков возвращался с рэйвовой тусовки в ночном клубе «Меридиан», на которую его затащила одна знакомая тележурналистка.