Офальд

Чувство внутреннего протеста угасло в нем после смерти отца, которого он боялся, но по-своему уважал. Теперь мальчиком владели лень, смутное беспокойство и только любовь к матери удерживала его от радикальных шагов. Офальд нередко прогуливал уроки, плохо работал в классе, невпопад отвечал преподавателям и даже позволял себе дерзить им. На выходные Телгир-младший возвращался в отчий дом, где играл с Улапой, холодно беседовал с Леагной, распространяя часть ненависти к ее чинуше-жениху и на нее саму, иногда помогал матери по дому, но чаще запирался в своей комнате, рисовал, писал плохие стихи или просто бродил по окрестностям.

Тяга к постоянному движению, обуревавшая Илосу, который за двадцать лет переезжал с места на место двенадцать раз, передалась и Офальду. Он презирал какой бы то не было транспорт, много ходил пешком и не переставал размышлять обо все, что его окружало, мысленно переделывая и подгоняя свой маленький мир под собственную, весьма наивную, схему. Телгир даже не задумывался о том, что матери должно быть нелегко в одиночку содержать большой дом с садом, платить за его общежитие, собирать приданое Леагне (свадьбу, чтобы выждать для приличия полгода после смерти отца, перенесли на осень), и сытно кормить всех троих детей. Ралка потихоньку распродавала часть имущества Илосы, сдавала две комнаты в доме, но все чаще задумывалась о переезде.

Офальд любил мать, и старался не причинять ей лишних хлопот, однако в их разговорах все чаще всплывала ненавистная сыну тема: его будущего.

Ралка Телгир разделяла взгляды покойного мужа. Она считала, что Офальд должен стать государственным служащим, но для этого ему придется кардинально изменить свое отношение к школе и учебе. После первого класса гимназии его уже оставляли на второй год, и сейчас Телгир-младший семимильными шагами двигался к тому же печальному результату. Мать терпеливо объясняла маленькому упрямцу, что без математики, естественных наук и языков его образование будет неполным, что в наше время невозможно устроиться на приличную работу без хороших отметок в школьном табеле, что Офальд должен думать о будущем и о возможности всегда заработать на кусок хлеба. Сын слушал, стараясь не возражать и не повышать голос, чтобы не расстраивать и без того убитую горем и постаревшую Ралку, но в конце каждого из таких разговоров твердо заявлял, что останется при своем мнении. В конце концов, он уехал в общежитие и стал появляться дома только на выходных.