Война на уничтожение. Третий рейх и геноцид советского народа

А ведь их планы включали и другие злодеяния вроде программы массовой стерилизации для восточных народов или блокады Москвы. О них мало кто слышал по той причине, что эти замыслы остались на бумаге, в приказах военного командования или отчётах эсэсовских медиков из Освенцима. Но они были.

В Советском Союзе наличие планов истребления советских людей в широком смысле этого словосочетания никогда не подвергалось сомнению. Действия нацистов по отношению ко всему населению нашей страны называли геноцидом классики изучения гитлеровской агрессии В.

И. Дашичев[10 - Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма. М., 1973. Кн. 2. См. вступительную статью к главе «Планы покорения и истребления народов СССР и Восточной Европы». С. 15–21.] и Л.А. Безыменский[11 - Безыменский Л.А. Германские генералы – с Гитлером и без него. М., 1964. С. 212. Безыменский пишет: «Гитлеровская политика геноцида имела много целей… На Востоке германский империализм ставил перед собой такие необозримые задачи, что счёт подлежащих уничтожению шёл не на сотни тысяч, не на миллионы (как в «разнарядке» Гейдриха—Эйхмана), а на десятки миллионов». Дальше идёт традиционная для советской историографии апелляция к записке Эрхарда Ветцеля – в данном контексте обоснованная.]. Однако советские историки этот факт предпочитали скорее констатировать, нежели исследовать. Работы c детальным описанием нацистской стратегии истребления народов Советского Союза были чрезвычайно редки. Наиболее пространный текст по теме написали Д. Мельников и Л. Чёрная в шестой главе своей книги «Империя смерти», но его сложно признать особенно удачным[12 - Мельников Д., Чёрная Л. Империя смерти. Аппарат насилия нацистской Германии. 1933–45. М., 1987. С. 304–366. Шестая глава этой работы называется «Генеральный план “ОСТ” в теории и на практике».]. В качестве главного доказательства истребительного умысла фашистов исследователи выставили записку «Замечания и предложения по плану “Ост”», написанную в апреле 1942 года влиятельным, но не первостепенным бюрократом из министерства Восточных территорий Эрхардом Ветцелем. Это действительно людоедский и красноречивый документ. Но анализируя его, исследователи (сознательно или бессознательно) допустили два серьёзных искажения. Во-первых, они попытались убедить читателя, что записка была руководством к действию во время войны на Востоке, а это очевидно не так: изложенные в ней соображения носили гипотетический характер и относились ко времени после нацистской победы.