Поводырь: Поводырь. Орден для поводыря. Столица для поводыря. Без поводыря (сборник)

А больше денег у землевладельцев – выше их покупательская способность. Есть спрос – появилось бы и предложение. Сначала купчины из России бы товары везли, потом я б им подсказал, что и сами с усами – тут можно все производить. Первое время – протекцию для туземных фабрикантов…

– Экак! – крякнул казак. – Нету такого. Я бы знал. Тут немца выписывать потребно…

И покраснел. Так часто бывает у тех людей, слова которых быстрее разума. Вот брякнул, подумать не успев. Потом только дошло, что с немцем за одним столом и сидит.

Самое интересное – как теперь выкручиваться?

– Не стесняйтесь, бога ради, – грустно улыбнулся я. – Прапрадед мой к Екатерине Великой на службу вызван был – вот он точно немец. Да и то женат на русской был… А я уж только по фамилии. Да и не выбирают люди, кем родиться. Господь распределяет…

Безсонов оглянулся в поисках иконы, нашел маленький темный лик за крошечной искоркой лампадки в углу и размашисто перекрестился. Я присоединился бы к нему, если б не играл роль лютеранина.

– Истинно так, ваше… Герман Густавович.

Господним промыслом и живем.

Гера недовольно пробурчал из резервации для оккупированных душ: «Мое тело захватил православный ангел. Предки в гробах плачут обо мне». Мои предки много о чем плачут, поверь – насмотрелся. А твои пусть привыкают.

– Вот и хорошо. Вот и ладно… А немца-агронома, думается мне, нам не надо. Своего нужно искать, русского. Откуда немцу ведома наша земля? Начнет все по своему, по-европейски в наших дебрях корежить, так только хуже выйдет.

Да и как наш Дорофеюшка германца понимать станет, если я, своей волей, его в помощники на опытную станцию определю? Языкам парень не обучен… пока.

– Да уж где ему, – прогудел в бороду богатырь. – Не по его барышам в училищах обучаться.

– Решаемо это. Для его светлой головы изыщем средства. Я о другом хотел с вами поговорить…

Где-то вдоль тракта бродили варнаки караваевские, а я опять не смог обсудить это с казачьим сотником. В дверь коротко постучали, и Матрена, пропуском и разрешением, внесла парящие тарелки со снедью для нового постояльца.

И в сравнении с форменной глыбой сибирского Шварценеггера, показалась повариха этакой девочкой-подростком. Миниатюрной и шустрой.

– Че-то там возница ваш, батюшка генерал, топчеццо, – всплеснула она руками, когда чашки встали на крепкую столешницу. – Дорофейка привел болезного, а тот войтить опасаецца…

– Скажи ему, пусть заходит, – досадуя на забывчивость, разрешил я. – И тряпок чистых принеси.