Поводырь: Поводырь. Орден для поводыря. Столица для поводыря. Без поводыря (сборник)

На Алтай у меня вообще планов громадье накопилось…

Третий день путешествия Сибирским, который оказывается все-таки Московский, трактом начался раньше предыдущего. Встали еще на рассвете и собрались быстрее. Смотритель не слишком радел за санитарное состояние вверенных ему помещений. Даже в «белой» с потолка падали клопы, а что творилось в мужицкой гостинице – вообще не вышептать. Радостно почтового чиновника пропесочили. Сначала Степаныч, потом еще я добавил. Пообещал сжечь его халупу и рассадник насекомых вместе с ним, если еще раз об этой мерзости услышу.

Ехали медленнее. То ли лошади устали, то ли Безсонов решил, что опасный район остался позади, и перестал торопиться. Покусанные казаки чесались, ругались и ерзали в седлах. Евграф, которого почему-то зверьки не тронули, шутил и смеялся.

– Расскажи лучше, как ты жопой хлебное вино употребил, – огрызнулся кто-то молодым, звонким голосом. И как патефон завел. Кухтерин и так-то за словом в карман не лез, а тут у него просто словоизвержение случилось.

Фантазией и воображением мужичка тоже Бог не обидел. Из его рассказа, например, выяснилось, что он сам уговорил нас с сотником сделать ему операцию и даже подбадривал нас в процессе.

– И вот сидю я, значицца, на табурете, а генерал-то наш ну мне на бок водичку холодненьку лить. Щекотна так. Струйками в штаны затекат и по жопе, значица, растекааат. Я пищать зачал, мол, это зазря, вашство, вы шутить изволили над раненым-то! Да и Матрена, мол, гневацца станет, што полы позамочили.

А губернатор-то наш, кааак рявкнет, как застрожится. Молчи, грит, дурень! Я те на язву огнебойную водку чистейшу господскую извожу. Матрена, грит, баба глупая – воды те, мужик деревенский, пожалела, а мне бегать к колодцу невместно…

Вот оно как, оказывается, было! Но вывод, под дружный гогот казаков, под всю историю Евграф подвел политически верный. Наверняка ведь знал, зараза, что мне отлично слышно все.

– Эттак вот, служивые, бывает. Хорошему человеку и барской водки для задницы мужицкой не жалко.

Хотя я б ее родимую, водку сию, лучше бы через рот да вовнутрь…

Конвой веселился. Под кухтеринский сказ как-то ненавязчиво мимо промелькнуло Покровское и уже скоро на горизонте показалось Антошкино.

Несколько раз к дверце кареты подъезжал Безсонов, ехал какое-то время рядом. Может быть, ждал, что позову внутрь – я видел, как мужик мучается, не знает, с чего начать какой-то важный и трудный для него разговор.