Поводырь: Поводырь. Орден для поводыря. Столица для поводыря. Без поводыря (сборник)

– Знаком, ваше превосходительство. Это ж Варежка. Сынок дружка моего – Михайлы. Вместях в омском училище буквицы первый раз увидали…

– Варежка?

– Батя-то евойный, как углядит, что отрок опять от любопытства на что уставится да рот откроет, так говаривал – «варежку-то закрой». Так и прилипло… Ваше превосходительство.

Надо же. Вспомнил о величании.

– Как же его в приставы занесло?

– То судьбинушка евойная. Он и грибы с детства лучшее всех собирал.

– Это ни о чем не говорит.

– Смотря хто спрашивает, Герман Густавович. Варежку медалькой «За покорение Чечни и Дагестана» наградили да домой отправили. Он интендантов одним своим видом до трясунчика доводил. Их благородия ево завсегда за довольствием в штаб отправляли…

– А здесь кто его к месту определил?

– Дык дружок Петра Даниловича и определил. Седачев в Каинске и года еще не прослужил. А до него городничим Сахневич был, Павел Павлович. Из-за них с Нестеровским округ бывало, в шутку, Петропавловским называли…

– И что, хорошим хозяином был Сахневич?

– Последним, – ткнул пальцем-сарделькой в небо казак.

И спохватился: – Ваше превосходительство.

– Ныне-то Павел Павлович чем пробавляется?

– В Томске живет, ваше превосходительство. Дом у него там. Комнаты писарчукам сдает в наем. Суров старик. Не каждый его ворчание выдержать может. А мелким чинушам и деваться некуда. Он денежку малую за жилье берет…

Хихикнул. Я еще не был знаком с последним хозяином Каинска, но уже хотел этого знакомства.

Судя по рассказу Безсонова, из ума старик еще не выжил.

За разговором как-то незаметно дошли до двухэтажного кирпичного здания, в котором должна была состояться историческая, для меня, первая встреча нового губернатора с представителями купеческого сословия. К обеду морозец отпустил – градусов пятнадцать, не больше. Но небольшой зал был натоплен так, что лица торговцев, наряженных в богатые шубы, блестели от пота.

И волосы, расчесанные «с маслом» блестели. Блестели массивные золотые побрякушки на пальцах, цепи на шеях. Новорусский «бомонд». Подмывало заглянуть под меха – а не прячутся ли там малиновые пиджаки?

Вошел. Разговоры – басовитое пчелиное гудение – стихли. Глаза двух десятков собранных в одно место туземных богатеев смотрели на меня, и никто не встал. Даже попытки не сделал. Словно это они, вершители судеб, вызвали меня на суд.