Давно минувшее

Мне она всё больше и больше нравилась. У нее так же, как и у отца, можно было всё спросить. При дальнейшем знакомстве она показалась мне очень ученой. Постепенно и она стала входить в круг интересов нашего дома. Поможет мне, бывало, решить задачу или сделать перевод из Марго. Но больше всего она подружилась с моей сестрой. У сестры был хороший голос и г-жа Т-ская научила ее петь прелестные песенки. Сестра пела уже так хорошо, что даже осмеливалась «выступать» при гостях.

Из гостей помню – смутно – двух офицеров, нескольких студентов, о которых мать говорила:

– За добрые дела из Москвы не погонят!

Но совсем отчетливо помню жену прокурора Саратовской

Судебной Палаты, г-жу Городысскую.

На вечеринках она никогда не бывала, но часто приходила к матери и подолгу сидела у нас. Как-то раз она заехала за матерью: они ехали в театр. Мать кончила одеваться, а г-жа Городысская сидела в кресле и следила за ней.

Какая же вы красавица, Людмила Михайловна! Ну, какое же сравнение!

Красавица… – повторила мать.

 – Лучше бы меня хоть чему-нибудь выучили, – ничего, ничего я не знаю, кроме своей кухни…

– Ну, знаете… Ученые, да сердца нет…

Обрывки каких-то речей застревали в голове, но смысл их оставался темен и даже не особенно интересовал. Даже с отцом стали редки встречи: он был занят чем-то по целым дням. Приходил усталый к обеду и тотчас же ложился на свой диван с газетой или книгой. Это было единственное время, когда можно было залезть к нему, лечь рядом и шалить или говорить с ним, пока он не засыпал.

Вставал и снова уходил. А мать часто говорила:

Приехали… В Саратов приехали… Дома считать…

Какие дома?

А такие… Сто друзей, да сто подружек…

Ничего не понимала я в этом ее вечном раздражении. Еще меньше, конечно, понимала смысл чудес, начавшихся у нас в доме.

– Катенька, – говорит таинственно мать. – Сделай ты мне одно дело. На тебе ножницы. Когда отец ляжет спать – отстриги пучок волос…

Зачем?

Надо…

Нет, зачем, мамочка?

Мать не сразу нашлась.

Но сильно волновалась. –Я хочу спрятать… на память!

Я выждала, когда заснул отец. Раз, раз… Пучок его густых волос в руке. Отец вскочил:

– Ты с ума сошла? Что ты делаешь? – закричал он, схватывая себя за голову. – Что ты делаешь, чертенок?

Но я уже летела стремглав из комнаты. За дверью стояла мать, она выхватила у меня пучок волос и зашептала: «не говори…».