Давно минувшее

И вскоре же появилась мать. Глаза ее вспухли, и вся она шаталась как пьяная.

– Катя, иди сюда, помоги мне…

Я пошла за ней. Она села в свое глубокое кресло и, с трудом выдавливая слова, начала говорить.

– Видишь ли, я должна уйти от отца. Манечку я беру с собой. Она еще мала. Но ты – как? Останешься с отцом?

В двенадцать лет отвечать на такой вопрос! Задав этот вопрос, мать закрыла лицо руками и – застыла. Обыкновенно, в минуты обид и огорчений, она плакала. А тут застыла, как мертвая.

– Ты должна хорошо подумать, Катенька. Я отца больше никогда не увижу. Если ты уйдешь со мной, ты тоже не должна его видеть…

Как? Расстаться совсем с отцом? И никогда его не видеть?

Мамочка…

Говори скорей. Мы с Манечкой сейчас уйдем.

Папа был сердитый? Он тебя обидел? Мама! Но это пройдет!

Нет, Котик, это не пройдет. Когда-нибудь после… Сейчас – решай…

Тогда, в эту минуту, мне в голову не могла придти истинная версия всего происходящего.

– Я буду всегда с тобой, мамочка!

Через час мы уходили из этого домика на Аничковской улице и от отца – навсегда… Мать несла в руке небольшой узелок, – несколько вещей для нас. Для себя она не взяла ничего: ушла, в чем была.

Мы направились к той самой госпоже Городысской, которая у нас бывала. Это была бездетная семья, жившая в довольно большой квартире.

– Но что же вы будете делать дальше, дорогая? – вскричала г-жа Городысская.

Я буду искать место…

Место? Какое место с двумя детьми? Нет, это надо переделать…

Переделывать пришлось скоро. Часа через два после нашего прихода в квартиру пришел отец. Он настойчиво требовал свидания с матерью и с нами… Хозяйка бегала из комнаты, где сидели мы с матерью, в зал, к отцу, и снова к нам.

– Больше никогда…

– Это же просто дико! – услышала я голос отца. И мне хотелось броситься к нему, прекратить всё это, но что-то останавливало. Вероятно, вид матери, ее упорство.

Посредничество милой Анастасии Ивановны, столько потом сделавшей для нас, не удалось: переделать тяжелую драму было не в ее силах. Так часто женская обида крепит характер самых слабых и беспомощных женщин.