Серебряный век. Жизнь и любовь русских поэтов и писателей

В письме к своему неизменному адресату Волошину (которого она приглашала на свадьбу и видела в качестве шафера) Цветаева жаловалась:

«На свадьбе будут все папины родственники, самые странные. Необходим целый полк наших личных друзей, чтобы не чувствовать себя нелепо от пожеланий всех этих почтенных старших, к<отор>ые, потихоньку и вслух негодуя на нас за неоконченные нами гимназии и сумму наших лет – 37, непременно отравят нам и январь, и 1912 год.

Макс, ты должен приехать!».

Беседа же с отцом, которого она боялась, закончилась, по словам Цветаевой, «Разговором в духе всех веков!».

«Разговор с папой кончился мирно, несмотря на очень бурное начало. Бурное – с его стороны, я вела себя очень хорошо и спокойно. – «Я знаю, что (Вам) в наше время принято никого не слушаться»… (В наше время! Бедный папа!)… «Ты даже со мной не посоветовалась. Пришла и – „выхожу замуж“!»

– «Но, папа, к<а>к же я могла с тобой советоваться? Ты бы непременно стал мне отсоветовать».

Он сначала: «На свадьбе твоей я, конечно, не буду. Нет, нет, нет».

А после: «Ну, а когда же вы думаете венчаться?»

В связи с предстоящим замужеством Цветаева в конце 1911 года покинула свой дом в Трехпрудном переулке. На одном из стихотворений Цветаевой, написанном в ту пору и посвященном мужу, стоит остановиться. В нем она как бы задает образ будущей семейной жизни и просит мужа не требовать от нее разумности.

Все твое: тоска по чуду,

Вся тоска апрельских дней,

Все, что так тянулось к небу,

Но разумности не требуй.

Я до смерти буду

Девочкой, хотя твоей.

Милый, в этот вечер зимний

Будь, как маленький, со мной.

Удивляться не мешай мне,

Будь, как мальчик, в страшной тайне

И остаться помоги мне

Девочкой, хотя женой.

С момента семейной жизни начинается один из самых счастливых и благополучных периодов в судьбе Марины Цветаевой. Она молода, красива, у нее любимый муж, и ее охватывает желание поехать за границу… Скучной обывательской жизни она предпочитает во всем – романтику и высокий лад души.

М.И. Цветаева – М.А. Волошину

Петербург, 10-го января 1912 г.

Милый Макс,

Сейчас я у Сережиных родственников в П<етер>бурге. Я не могу любить чужого, вернее, чуждого. Я ужасно нетерпима.

Нютя – очень добрая, но ужасно много говорит о культуре и наслаждении быть студентом для Сережи.