Дьявол против кардинала

Людовик наслаждался походной жизнью. Он недавно начал бриться и украдкой проводил рукой по верхней губе и подбородку, где должны были отрасти усы и эспаньолка, придав ему вид настоящего мужчины. Он был одет, как простой мушкетер, не расставался со шпагой и охотно выезжал в войска побеседовать с капитанами и с солдатами. Гастон повсюду следовал за братом и подражал ему во всем.

Ободренная всеобщим победным настроением, Мария Медичи приехала в королевский лагерь. Людовик принял ее очень тепло, но Люинь постоянно крутился рядом, всячески изворачиваясь, чтобы не оставлять мать с сыном наедине.

Марию раздражала неусыпная слежка; она написала Ришелье, который поселился в своем замке, тот посоветовал ей обождать и вернуться в Анже. Раздосадованная королева так и сделала.

Бдительность Люиня ощутил на себе и Бассомпьер: едва закончив дела в Мадриде, он примчался к королю. Людовик ценил его как близкого друга своего отца, умного и храброго человека, прислушивался к его мнению, охотно смеялся его шуткам.

Люинь изнывал, боясь, что обаятельный Бассомпьер, слывший образцом французского дворянина, займет его место при короле.

– Вы точно муж, опасающийся стать рогоносцем, который не позволяет честному человеку ухаживать за своей женой, – в сердцах сказал ему Бассомпьер, когда маневры Люиня стали уж слишком нарочитыми. Люинь зло взглянул на него, но ничего не сказал и ушел.

– Вы задели больное место, – негромко пояснил озадаченному Бассомпьеру оказавшийся рядом принц де Конде. – Пока наш коннетабль вел осаду короля, его молодая супруга, оставшаяся без надзора, наставила ему рога с герцогом де Шеврезом.

Сии рога были столь величавы и ветвисты, что их не замечал лишь один их обладатель. По счастью, король поднес ему зеркало.

– Как, король сказал ему, что он рогат? – возмущенно вскричал Бассомпьер. – Ну, это уж просто черт знает что такое!

– По правде сказать, обладатель налобного украшения повел себя недостойно верноподданного, поскольку не принял слова короля на веру и потребовал объяснений у жены, – продолжал ерничать Конде.

 – Герцогиня же доказала, что правдивость, в отличие от стыдливости, входит в число ее добродетелей, и не стала запираться. Последовала довольно бурная сцена, однако коннетабль не потребовал у обидчика удовлетворения, поскольку рядом не было ни Бранта, ни Кадене, чтобы своими шпагами отстоять его честь. Поэтому они продолжают премило раскланиваться при встрече.

Бассомпьер громко сопел, играя желваками.