Огонь под пеплом

– Если бы речь моя могла сопровождаться кровавыми слезами, они полились бы теперь из глаз моих! – выкрикнул он.

Солдаты брали на караул, когда он медленно проезжал мимо, держа в поднятой правой руке свою двууголку.

9

– Vive l’empereur!

Гвардейцы маршировали четко, Наполеон смотрел на них с видимым удовольствием. В последнее время он почти постоянно пребывал в хорошем настроении; генералу Раппу даже удалось уговорить его помиловать двух венских мещан и одного еврея, приговоренных к казни за подстрекательство к бунту.

Только донесения министра полиции Фуше из Парижа могли ненадолго вызвать в нём гнев и досаду. Ах, эти вечные происки Сен-Жерменского предместья! Давно пора разворошить это роялистское осиное гнездо и сослать всю эту шатию-братию во вшивую Шампань! Мало того что они пренебрегают его указами, так еще и распускают о нём самые нелепые слухи, например, что он помешался! Фуше к ним слишком снисходителен, говоря, что такова традиция: Сена течет, предместье интригует, хлопочет, клевещет – это в порядке вещей, у каждого свое занятие. Впрочем, Наполеон не станет мстить дамам в старомодных платьях, разъезжающим в каретах с полинялыми гербами; пусть себе развлекаются в обществе Талейрана, этой черной душонки, – подходящая компания!

– Что вам угодно? – Бертье загородил дорогу юноше в пыльном черном рединготе, с зажатой в левой руке бумагой. – Если вы желаете подать прошение, обратитесь к дежурному адъютанту. – Он кивнул на Раппа.

– Я хочу говорить с Наполеоном, – произнес юноша с сильным немецким акцентом.

Он нехотя отступил назад, потом снова решительно шагнул вперед, повторив свою фразу; правую руку он держал в кармане. Рапп отстранил его за плечи.

– Вам нельзя быть здесь, – сказал он по-немецки, – отойдите. Если у вас есть просьба к императору, вас выслушают после парада.

Юноша взглянул ему прямо в глаза, и этот взгляд пронзил Раппа, точно кинжалом. В лице просителя читалась решимость человека, сжегшего за собой мосты.

Генерал подозвал жандармского офицера:

– Арестуйте его и отведите в замок.

Юношу увели, Рапп вернулся на свое место, Наполеон ничего не заметил.

Парад продолжался; колонны маршировали по мелкому гравию, из-под колес артиллерийских лафетов взбивались облака пыли. К Раппу приблизился жандарм, шепнул ему что-то на ухо, тот вскинулся, переспросил, потом пошептался с Дюроком, и они вместе ушли, стараясь не привлекать внимания.