Золотая лоция

– Вообще этот Стовов и его варяги настоящие враги нам, стреблянам. Не знаю, почему Оря дозволил ему поселиться на самом бойком месте… Пожечь бы его. – Прашник недобро оглянулся, бешеным взглядом пройдясь по спинам княжеских дружинников, гоняющих коня. – Пусть, пусть князь уходит. Он уже один раз ходил на юг. Все кони полегли на Днепре от какой-то заразы, половину ладей на камнях побили. Стыдоба. Теперь вон злой ходит. Опять куда-то собрался. Славу добывать. Чтоб он подох…

– А куда он теперь хочет идти? Говорят, на запад, через Днестр, Лабу и Реен, – мечтательно протянул Хилок, отворачивая лицо от солнца, туда, где над лесом, тянущимся до самого Варяжского моря, медленно таяла последняя полоска уходящей ночи.

 – Я бы пошёл с ними. Клянусь Перуном и Матерью-Рысью.

– Да… – Прашник раздражённо сплюнул себе под ноги, – и сгинул бы ты там от заразы.

Он хотел сказать ещё что-то едкое и уже открыл рот, но его опередил лучник с надворотной башни:

– Вижу конный отряд на берегу у Моста Русалок! На щитах змеиное солнце Водополка Тёмного.

Это бурундеи. Будите князя!

Из длинной избы у ворот уже появились несколько княжеских дружинников. Всклокоченные, помятые со сна, они сбросили на землю бревно, скрепляющее ворота, и, багровея от натуги, растащили створки в стороны.

– Ну вот, в Стовград опять собираются душегубы со всей Склавении. – Прашник поднялся, кинул недоплетёную корзину под ноги и потянул за рукав Хилка. – Пойдём-ка в избу. Схоронимся от лиха. Эти бурундеи, видать, скакали всю ночь.

Злые, небось, как разбуженные медведи. Провались они сквозь землю!

По двору пробежали две черноволосые смуглые рабыни, расплескав из кадок белоснежное молоко, им вслед завздыхали, замычали коровы.

Чавкая по грязи, промчались с визгом поросята, которых преследовал мальчик с хворостиной. У некоторых изб и землянок появились наспех одетые, встревоженные мужчины, вооружённые кто чем. За их спинами грохотали засовы дверей. Не то чтобы стребляне боялись гостей, но, как говорится, бережёного бог бережёт… От грохота тяжёлых засовов всполошились под навесами куры, затявкали собаки, захрапели у коновязей лошади.

Перед тем как скрыться в затхлом зеве своей землянки, Прашник оглянулся и хмуро пробурчал Хилку:

– Во, смотри, Стовов выполз. Провались он.

Под соломенным навесом, у грубых резных столбов крыльца княжеского дома появился тучный человек. Быстрые серые глаза зло смотрели из-под нависших бровей.