Золотая лоция

Завещает, заповедует пастух золотой своим детям:

железу, стали, меди, олову, серебру, стреле и ножу, булавам и топорам.

А завет всем богам младшим, богам иноверным и детям своим у него такой:

усните в небесах, боги чужеземные,

уймитесь, злые ветры, железо и стрелы,

раздайся, путь перед людьми земли стреблянской,

земли склавенской, Тёмной Земли.

А тела воинства Стовова есть крепче камня Алатырь,

глаза зорче солнца.

Перун, Велес, Даждьбог, Мать-Рысь смотрят в их глаза,

земля тверда под шагом их коней, мягка, когда они спят.

Ветер Елим толкает их парус,

Стожарь-звезда указывает дорогу,

волки мохнатые и галки шумные оберегают их от засад…

Под это пение все грузились в ладьи. Княжеская была на шаг шире остальных и на два шага длиннее, но и здесь было тесно из-за восьми лошадей, стоящих поперёк судна, бок к боку. Стовов подъехал с Чаславом к самой воде и оценивающе посмотрел на нос судна, который венчался деревянной медвежьей головой, выкрашенной сажей и натёртой жиром.

Оскаленная пасть была раскрыта на северо-запад, туда, где через пять дней пути вверх по Вожне они должны были преодолеть волок на Сыч-реку, затем волок на Вольту, затем от устья Тивери дойти до Мсты, а затем по Волху-реке и Нове спуститься к Янтарному морю.

– Ну, чего ждём?! – рявкнул Стовов. – Мышец, дуй в рог!

Князь начал уже терять терпение. Волхи ещё долго пели.

Он опустил княжича на землю, сам слез с коня и передал узду Полукорму:

– На, веди на ладью.

– Князь, кормчим надо знать, как идти. Кто идёт первым? – Полукорм покосился на волхов. – И ещё они говорят, что много сил уходит, чтоб удерживать ладьи у берега без привязи, и что попутный ветер стихает. Как бы не пришлось идти до Просуни только на вёслах.

– Скажи им – первыми пойдут челны Ори Стреблянина. Пусть щупают дно и расталкивают льдины. Льда ещё много. Потом идут три мои ладьи, потом две ладьи бурундеев, затем две ладьи полтесков, – ответил Стовов и шумно выдохнул.

Волхи наконец закончили петь.

– Всё. Уходим. – Он пошёл по шатким сходням вслед за конем.

– Уходим!

Хриплый звук рога разнесся над холмом Стовграда, поблуждал над Вожной и утонул в буреломах лесов. С перекладин мачт упали и наполнились ветром льняные паруса, шесты оттолкнули берег, лопасти вёсел нырнули в воду, разворачивая на ветер низко сидящие ладьи. Кормчие налегали грудью на правила, перекрикивались.