Золотая лоция

До них было три полёта стрелы, в лодках находилось не меньше восьми десятков человек, многие из них были вооружены: на солнце искрились грани лезвий и наконечников.

– Эти, впереди, явно желают вцепиться нам в борт. Клянусь всей прозорливостью Фрейи, – сказал Ацур, отстраняя Ладри, мешающего смотреть. – Если б я был конунгом на нашей ладье, я бы повернул назад, к островам, чтоб не потерять ни одного своего воина от случайной стрелы. Воины нам нужны будут потом…

По лицу Вишены все поняли, что конунг услышал Ацура, сказавшего нарочно громко.

Облачко надежды на интересное дело, на пусть ненужную, но лёгкую победу сменилось разочарованной игрой бровей.

– Гельга, поворачивай назад.

– Это лютичи, наверное. Они все в шкурах, и на носах лодок конские черепа.

Пока ладья разворачивалась, воины под рогожей вглядывались в отстающего противника и обсуждали его:

– Может, они хотели просто торговать?

– Кто их знает…

– Смотрите, ветер переменился, вон дымы остановились и поползли назад.

– Лютичи молятся Белобогу.

Говорят, в их городе Радяище каждое бревно частокола украшено искусной резьбой.

– Верба должна сейчас только набухнуть почками, а она уже вся в листве, – видно, лето будет жаркое, клянусь Локи. Я помню три лета назад, когда мы заночевали в Трустрема…

– Ладно, хватит прикидываться товаром. – Вишена дёрнул за рогожу. – Вылезайте!

Тут же на свет, путаясь в грубой материи, стали выбраться Эйнар, Гельмольд, Ньер, Хлекк и остальные.

– Садитесь за вёсла!

Ладья пошла быстрее, уверенно отдаляясь от неожиданных преследователей.

Ладьи викингов были недосягаемы. В полдень, когда чайки, утомлённые нырянием, укрылись в скалах острова Насс, когда под солнцем заблестела разогретая смола между досками бортов и блики на воде сделались нестерпимы для глаз, Эйнар, взобравшись на мачту, сообщил, что лодки преследователей поворачивают в сторону фризского Эливгара.

Гребцы в последний раз вырвали вёсла из упругой воды. Ладри уселся перебирать пшено для готовящейся каши, Бирг наконец заиграл, и звук флейты впитался в воздух залива, сделав его хрупким как стекло.

– Он колдун, этот Бирг, – тихо сказал Рагдай.

А Вишена только пожал плечами: какая-то неясная печаль, нежность и одновременно радостная жестокость была в том, как флейтист рвал музыкальные фразы, как, почти затихая, звук вдруг срывался в неистовую трель.

– Впереди ладьи и лодки выходят из-за островов! – крикнул с мачты Эйнар и, обняв её, съехал вниз.