Записки криминального журналиста. Истории, которые не дадут уснуть

Однако не хотела, чтобы на моей совести было чье-то взыскание, увольнение или уголовное дело. Не знаю, наказали ли того оперативника или нет, но чувствовала я себя скверно.

Масла в огонь добавляло и то, что защитники Тавардина принялись меня травить – грозили судом и писали гадости в интернете. А его знакомые писали гневные комментарии под моими материалами на сайте газеты.

Делом преподавателя заинтересовались заграничные журналисты. Корреспондент из Ирландии начала активно освещать эту тему. Не прошла и мимо моих материалов.

В своем блоге женщина назвала мои статьи «заказными». Меня это задело, и я решила с ней поговорить.

– Екатерина, вы не думаете, что вас могли использовать намеренно? Эти звонки в редакцию и весь слив информации. Вы написали об этом в крупнейшей газете страны, и теперь общество считает, что убийца именно Тавардин, – сказала она.

В тот день у меня были именины, когда позвонил тот самый приятель из следственного комитета, Саша. Он всегда поздравлял меня со всеми праздниками – будь то 8 Марта или день прессы.

Мы разговорились, и Саша позвал меня пить кофе. Как мужчина он мне был не интересен, однако информация, которой он обладал, была настолько ценной, что я не могла отказаться.

Мы встретились в кафешке у областного суда. В начале мы всегда болтали обо всем и ни о чем – про погоду, политику и курс доллара. Наш диалог всегда начинался с дежурных тем, но я неизменно уводила его к работе, хотя Саша порой и уворачивался.

– Слушай, у меня такая мысль.

Помнишь про того задержанного, который повесился в СИЗО? Тогда Тавардин совершал первые вылазки, а парня задержали и обвинили в изнасиловании двух девочек. Причем почерк похож на характер преступлений нашего доцента. Тоже слежка, тоже нападение сзади. Не кажется ли тебе, что… – логически стала подводить я мысль.

– Казаться может что угодно. Его все равно уже нет. Никто разбираться не будет, как и подставляться. Кому захочется признавать ошибку, если даже она была? – произнес Саша.

– А как думаешь, Тавардин получит пожизненное? – Я все-таки тешила себя мыслью, что свидание прошло не зря, и пыталась выжать из Саши хоть что-то.

– Да псих он. Пришла экспертиза. Раздвоение личности, шизофрения и что-то еще там понаписали… Отправят в лечебницу, – раскололся он наконец, и кофе едва не пролился мимо моего рта.

– Ну какой псих! Он такие научные работы ваял, – парировала я.

– Ты недооцениваешь психов. Они бывают очень умными.