И только лошади летают вдохновенно

Катя сразу согласилась нас перевозить и, более того, сходу отвергла все мои сомнения в успехе предприятия.

– Понимаете, – я решила, что лучше предупредить сразу, – когда он в прошлый раз ездил в коневозе, это, по словам его прежних хозяев, закончилось печально…

– Не волнуйтесь, – бодро ответил наш потенциальный перевозчик. – Погрузим.

– Это может быть долго.

– Сколько надо, столько и будем грузить. Хоть целый день.

На этой оптимистичной ноте и остановились.

Белый «Мерседес» приехал минута в минуту.

Коневоз я видела впервые и оглядела это чудо техники с опаской. К тому же выяснилось, что поставить его так, чтобы образовался коридор, по которому лошади будет сложнее увильнуть с трапа, невозможно, и грузить придется прямо с улицы.

Вопреки моим опасениям, зашел Рыжуль элементарно. Просто поднялся за мной следом и совершенно спокойно дал себя привязать и поднять борта.

– Ну все, выходи, – сказала Катя, открывая маленькую боковую дверцу. – Видишь, как хорошо получилось, зря боялись.

Однако, стоило мне выйти, Рыжулька заозирался, увидел, что остался в машине один, и началось… Он свечил, бил задом, раскачивал коневоз ударами в борта, копал… Прицеп ходил ходуном.

– Может, мне с ним? – робко предложила я.

– Нельзя! – отрезала Катя. – Попробуем двигаться, может, он успокоится. Но пока садись в нашу машину. На всякий случай. Когда успокоится – пересядешь в вашу.

Мы тронулись, но конь, вообразив, что его пытаются увезти в неизвестном направлении чужие люди, решил дорого продать свою жизнь и разбушевался не на шутку.

Остановились, и Катя достала шприц с успокоительным.

– Хорошо, что взяла на всякий случай, – улыбнулась она.

Пока ждали действия лекарства, она оглядела Рыжульку и спросила:

– А что за лошадка? Знакомая больно…

– Экзахт…

– Из Ратомки??? – ахнула она. – Тот, который в учебке был, а до этого в троеборье???

– Кажется, да. А вы его знали?

– Ну, еще бы! Понятно теперь, почему он ездить боится. – и добавила: – Странно, что вообще нас не поубивал.

– Зачем ему нас убивать? – пришла моя очередь удивляться. – Он добрый!

– Добрый-то добрый, – хмыкнула она, – но у этих троеборных коней характер о-го-го какой!

Я промолчала, тем более что Рыжуль начал потихоньку клевать носом. Можно было трогаться. Коневоз, двигаясь очень аккуратно, тем не менее всю дорогу держал хорошую скорость, и мы могли наблюдать, как Рыжуль потихоньку вытягивает из рептуха сено или озирается по сторонам.