И только лошади летают вдохновенно

Если уж из ТАКОЙ лошади, каким был Рыжуль, смогли сделать зашуганного истерика – о чем вообще можно говорить…

Я знаю, что его с распростертыми объятиями ждал мясокомбинат – в возрасте 8 лет – и ни один из тех, кто в свое время благополучно его использовал в спорте или подготовке к покорению спортивных высот – а таких немало – не подумал обеспечить коню нормальную жизнь (просто жизнь, без катания верхом, потому что дальше «юзать» его было невозможно). И только через три года в Ратомке с искренним изумлением спрашивали: «Как, разве он еще жив? Ну надо же!»

После всего этого как-то грустно слышать о каком-то «партнерстве»…

Летят перелетные птицы…

Время шло, ездить каждый день, чтобы выгулять лошадь, становилось все проблематичнее.

Решиться на смену конюшни нелегко. Коневладельцы, думаю, легко меня поймут. Страшно, что на новом месте может оказаться еще хуже, и всегда нужен какой-то последний толчок, чтобы принять столь кардинальное решение.

В этот раз закрутилось все даже не из-за меня. А из-за того, что Катя, одна из знакомых лошадников спросила, нет ли на примете места для постоя, потому как Лене, еще одной нашей общей знакомой, нужно довольно срочно переставлять лошадь.

И как раз в это время на одном из форумов я наткнулась на объявление о постое на одной из конюшен под Минском. Удивила и заставила зацепиться за объявление информация о ежедневном выгуле (при том, что еще совсем недавно все утверждали, что на Штотце выгула нет в принципе).

Я сбросила инфу Лене. А та ответила, что «да ни в жизнь, на Штотце просто кошмарные условия, и копыта нашего там не будет!» Тогда я попросила: «Вам же там недалеко. Сходите, посмотрите для нас, вдруг все не так уж ужасно.» А через день раздался звонок от Лены:

– Мы сегодня едем договариваться о постое. Если хочешь, присоединяйся.

– Разве там не ужас-ужас?

– Да нет, вроде все пристойно более-менее…

Причалили большой компанией в составе 4 коневладельцев.

Конюшня мне не понравилась. Может, потому, что из-за густейшего тумана рассмотреть толком ничего не удалось. Да и темно уже было. Только тесноватые грязноватые денники да неясно очерченные левады и плац.

Народ договаривался, а я думала: да ну, от добра добра не ищут. С тем и уехали.

Однако потом стали меня одолевать сомнения (выгул, выгул, который для Рыжулиных легких имел такое значение!), и я все же позвонила на предмет наличия мест.