И только лошади летают вдохновенно

В «мальчиковой» леваде в этот день появился новый жеребец: русский тяжеловоз Бакалавр.

Большой и сильный Гонг (он же Гоша, он же Гонжик) окончательно и бесповоротно решил взять маленького беззащитного Экзахта под свое крылышко, все время ходил рядом и отгонял агрессивно, по его мнению, настроенных товарищей.

Смотрелось это забавно и трогательно. Стоило кому-нибудь только помыслить о том, чтобы приблизиться к Рыжуле, Гонг быстро втискивался между ними и красноречиво поворачивался задом: «Не подходить!!!» Его намеки воспринимались всерьез: попробуй поспорь с великаном 176 см в холке! Так что у нас появился штатный телохранитель.

Правда, иногда Рыжуль начинал протестовать против гиперопеки и, выразив Гонжику «фе», демонстративно уходил. Гонг растерянно смотрел ему вслед, пожимал могучими плечами и на некоторое время занимал себя чем-нибудь другим. Но ненадолго. Очень скоро они снова дефилировали по леваде плечом к плечу.

Вначале меня немного точила эгоистичная мысль: в компании себе подобных Рыжуле станет неинтересно со мной, и нашим с таким трудом завоеванным отношениям придет позорный конец.

Мысль эту, как только она появлялась, я старательно прогоняла, говоря себе, что даже если так и случится – с лошадьми он проводит несравнимо больше времени, чем со мной, и даже очень хорошо, просто замечательно, если он будет счастливее без меня, гуляя и развлекаясь в свое удовольствие.

Как сильно я ошибалась! Потому что меня ждали сразу два открытия.

Во-первых, именно на Штотце я обратила внимание на одну очень важную и удивившую меня черту этой лошади.

На его исключительную избирательность по отношению к людям.

До тех пор я всегда полагала, что если лошадь общительная, то это распространяется на всех окружающих, если замкнутая – тоже. И наивно полагала, что, раз Рыжуль, оттаяв, охотно общается с моей семьей, детьми О.Л., нашим Зазерским конюхом Инной, не менее охотно он будет контактировать и с другими. Не тут-то было!

Оказалось, что других людей он просто… не замечает.

В прямом смысле. Иногда у меня складывалось впечатление, что он их даже не видит.

Рыжуль никогда не попрошайничал у чужих, более того, Лена, владелец Падишаха, как-то поделилась, что она первый раз видит такую лошадь:

– Ему даешь печенюшку, – описывала она свое первое знакомство с Рыжулиным, которого до этого знала заочно из моих рассказов, – а он еще думает: брать ее у тебя или нет…

Чаще всего не брал.