И только лошади летают вдохновенно

Или не настолько быстро? Да, он стал более энергичным и активным, смелее вел себя в леваде, да, он начал откашливаться, но все равно продолжал кашлять, и сгусточек надежды, казалось, прочно поселившийся в моей душе, постепенно таял и уступал место отчаянию… Мне уже казалось, что эти утренние поездки я совершаю просто для того, чтобы делать хоть что-то…

А потом – пробежка до маршрутки, которую все равно приходится еще ждать, метро – и на работу. На час позже. Но все же знают, что у меня – лошадь… Работы так много, что иногда удается не думать о нем.

Или убедить себя не думать…

А потом – снова фаршировать яблоки. И спать…

***

Лекарство помогло. Приступы кашля прекратились совсем, осталось лишь покхекивание на погоду, но с этим можно было жить. И я, было, вздохнула с облегчением, полагая, что все самое страшное позади.

Но беда подкралась, откуда совсем не ждали…

33 несчастья

Я очень люблю весну. Она даже пахнет по-особому – ни с чем не спутаешь.

И становится веселее жить. И почему-то кажется, что все будет хорошо…

В том году весна наступила точно по расписанию. Даже немножко раньше: в конце февраля как-то сразу стало по-весеннему тепло, небо щедро разлило синюю краску, солнце включило режим-максимум, а снег счел за лучшее начать экстренную эвакуацию. Нам бы радоваться, но…

Но для нас эта весна началась с беды.

Обычное воскресенье, обычная поездка в конюшню. Погода отличная, и настроение под стать ей – самое радужное.

В конюшне все как будто в порядке. Рыжуль встретил обычным гугуканьем – знаете, тихонько так, когда ноздри трепещут, – но в денник я заходить не стала – решила сперва переодеться. И жена начкона меня обрадовала. Тем, что «лекарство вроде как помогло», что Рыжий кашлять перестал, чувствует себя гораздо лучше, носится по леваде и наотрез отказывается уходить домой по вечерам, что «вчера за ним 2 часа по леваде гонялись». И пусть лучше так, чем этот ненавистный кашель, они согласны гоняться сколько нужно. Так что – все было замечательно…

До тех пор, пока я не вошла в денник.

Где Рыжуль стоял на трех ногах, бережно придерживая правую заднюю на весу и иногда осторожно опираясь лишь на зацеп. Путовый сустав отек, но не так, чтобы очень сильно. Я дотронулась до ноги, Рыжуль вежливо, но непреклонно попросил ее обратно. И я пошла звать местных.

Рыжуля стоял в той же позе, ногу при дотрагивании отнимал.