Забытые деревни Костромской области

Война началась, когда я училась в 5 классе. Ушла из школы и сразу вручили повестку на лесозаготовки. Работала 3 зимы в Нейском районе, в Полушкином лесу. Потом ушла на ферму. Фермы у нас были большие, на каждой ферме было по 30 дойных коров. Доили коров по сменам. Каждой нужно было доить по 4 коровы. Доили по три раза в день. Навоз выносили на себе. Коровы тоже работали, на них пахали поля. Возьмешь ее за веревку и ведешь за собой, а сзади приделывали плуг, коровы не лошади очень уставали. Позднее стали пахать на быках.

В деревне было очень весело, был клуб, выступали, ставили постановки большие. Много было народу, танцевали, плясали, гуляли весело. Престольными праздниками были Спас-Преображенье и Казанская. Ходили в гости. В войну не больно давали праздники справлять.

Заливали печки, чтобы шли работать. Приходилось работать и в праздники, но находили время справлять масленицу, делали куличи, катались на санках, санях. В деревне было 77 дворов. В каждом доме по 6—7 человек. 2—3 ребенка в редком-редком случае.

Вот сколько было. 3 лошади ходили до Бабарыкина, возили детей по 7 человек, а еще ходили в село Ильинское учиться.

Колхоз с 1929 года образовался и распался. А уже основательно был создан в 1930 году. Первым председателем был, по-моему, Александр Александрович Смирнов.

Одежду каждый год разную носили. Были и пальто, овчинные полушубки с опушечкой, фуфайки были. Нарядно не ходили, нечего говорить. Валенки носили. Большие семьи и вовсе плохо жили. По очереди носили валенки, ждали, когда тебе придется в валенках погулять.

В деревню приехал нарочный и сказал, что война началась. Все работали в поле. Сразу привезли несколько повесток. Потом каждый день отправляли. 53 человека погибло из деревни. Несколько умерло в Ленинграде от голода. Жили очень плохо. Голодно было. А до войны жили хорошо.

Закрытие церквей старые воспринимали очень плохо, а мы глупые были. В Ильинском церковь не разрушили, у нас служба шла и в войну. Часовни снесли в 30-е годы.

Мы были в комсомоле, нам все запрещали: не молись. Крестили тайком как-нибудь, отца не записывали, на дому пока его не было дома. Росли не крещенные. Подписываться заставляли, а платить нечем, работали за палочки. На нашу долю выпало очень трудное детство. Писали на газетах, на книгах в школе. Все в деревне дорожили родством. Двоюродные, троюродные ходили друг к дружке в гости. Не из чего было стряпать, но все равно гуляли. Собирались на беседы».