Шерлок Холмс

Шерлок Холмс и политика

Трудно сказать, насколько Холмса интересовала политика, но одно несомненно – с таким братом, как Майкрофт, он был в курсе различных нюансов управления Британской империи, о которых большинство обывателей и не слышали.

Скорее можно сказать, что политика Холмса не интересовала, однако разбирался он в ней неплохо. Об этом свидетельствуют как отдельные рассуждения – например, в рассказе «Картонная коробка» он разговаривает с Ватсоном о войне между Севером и Югом в США, – так и многие эпизоды из его расследований.

В рассказе «Чертежи Брюса-Партингтона», например, Холмс легко находит иностранного шпиона, а в «Скандале в Богемии» сразу угадывает истинную личность фон Крамма. Во «Втором пятне» он быстро догадывается, о каком монархе идет речь, что вряд ли возможно без знания политической ситуации в Европе, а после тут же называет трех политических авантюристов, которые могли бы затеять такую аферу.

Ну и наконец в рассказе «Его прощальный поклон» Шерлок Холмс погружается в политику с головой и временно меняет профессию частного сыщика на профессию секретного агента.

Причем, для создания правдоподобной легенды он углубляется в такие сложные сферы взаимоотношений англичан, ирландцев, немцев и американцев, разобраться в которых можно, лишь зная внутриполитическую ситуацию всех этих стран и их историю.

Скоро поднимется такой восточный ветер, какой никогда еще не дул на Англию. Холодный, колючий ветер, Ватсон, и, может, многие из нас погибнут от его ледяного дыхания.

Но все же он будет ниспослан Богом, и когда буря утихнет, страна под солнечным небом станет чище, лучше, сильнее.

Шерлок Холмс и музыка

В десятом пункте своего списка доктор Ватсон не ошибся, Холмс действительно хорошо играл на скрипке. Причем, он мог играть как для других – исполнять что-нибудь известное, так и для себя – импровизировать, будучи погруженным в свои мысли о каком-нибудь сложном деле.

В «Этюде в багровых тонах» Ватсон пишет: «Я знал, что он может исполнять скрипичные пьесы, и довольно трудные: не раз по моей просьбе он играл «Песни» Мендельсона и другие любимые мною вещи. Но когда он оставался один, редко можно было услышать пьесу или вообще что-либо похожее на мелодию. Вечерами, положив скрипку на колени, он откидывался на спинку кресла, закрывал глаза и небрежно водил смычком по струнам. Иногда раздавались звучные, печальные аккорды.