Белый снег

 – Для выводов по делу нужно разобраться, а вы мешаете следственной работе! Теряем время! Покиньте, граждане, помещение, дайте возможность посовещаться народом выбранным властям!

– Каким таким народом?! – возмущаясь, делегация все же вышла из здания.

– Что там с показаниями задержанных? – поинтересовался следователь у помощника. – Признали вину?

– Какой там! Только твердят: «Бог нам судья».

– Плохо работаете! Нужен официальный документ, доказывающий поповскую виновность! Все приходится делать самому! Ведите главного церковника ко мне на допрос! – скомандовал следователь.

– Итак… Подтверждаете ли вы факт того, что являетесь начальником всех омских церквей, товарищ Ольшевский? – следователь задал свой первый вопрос усаженному напротив архиерею.

– Указом Святейшего Синода в июне одна тысяча девятьсот пятнадцатого года назначен епископом Омским и Павлодарским, – спокойно ответил владыка Сильвестр.

– Признаете ли факт подстрекательства к бунту против советской власти в храмах и церквях в вашем подчинении?

– Таких фактов не знаю.

– Не знаешь? – вскочил с места возмущенный представитель власти. – Да только слепой или глухой мог не видеть возглавляемой вами массовой сходки религиозных фанатиков в минувшее воскресенье! Не вы ли, товарищ Ольшевский, нагнали массы людей со всех своих церквей с целью устрашения советской власти и призыва бороться с большевиками?! А?! – кричал в лицо владыки взъерепенившийся следователь.

– Простите, не знаю, как к вам обратиться, – спокойно произнес в ответ задержанный.

– Смирнов моя фамилия, следователь Смирнов, так и обращайтесь, – отчеканил следователь.

– Уважаемый следователь, вы ошибочно считаете, что у священника, пусть и высокого сана, есть какие-то особенные силы управлять мирянами. Верно обратное: следует священнику быть слугой каждому встречному во все дни и ночи своей земной жизни.

Вот и я, благословляя февральский крестный ход, лишь повиновался настойчивой воле и желанию омских прихожан. Кроме того, как архиерей официально уведомил власть об этом, отправив коменданту города свое ходатайство, и возражений в ответ мне не поступало.

– Слуга, говоришь? И вина на народе, а ты такой весь чистенький? – бурлил недовольством Смирнов.