Белый снег

 – Вона гляди: Дашка голубей кормит у храма, облепили ее со всех сторон, потому как чуют доброе сердце, вот и мы с тобой поумилялись тому – и нам на душе ее добро посветило! А уж как Богу хорошо, если среди нас добро!

– Дядька Прохор, а как добро человеку делать, если на душе плохо? – продолжал спрашивать Санька.

– Ты про себя что ль спрашивашь? – дед прекратил ковыряться в досках крыши, поднял голову, пристально посмотрел на выжидающего ответа парня, и с сочувствующим пониманием стал рассказывать. – Я ж сам без отца вырос – понимаю, каково тебе.

Мамка нас пятерых ростила – тяжело было. Мне как старшему пришлося пойти работать, а не по школам сидеть. Но знашь, чево нам мать по смерти отца сказала, чтобы мы не унывали?! Шо если Бог родителя забрал, то за мать тому дитю будя сама Богородица, а за отца – Христос, и встретят они на небе по кончине сами дитя свое, если в послушании к ним человек жизнь прожил! Грешно печалиться, когда у тебя теперь такие воспитатели!

– А почему, дядька Прохор, у тебя детей нету и жены? – не заканчивались вопросы у парня.

– Много болташь, Санька, мало работашь! – прикрикнул, сдвинув густые темные брови на переносице, Прохор. – Свое дело знай, а чужие жизни с разговору все равно не поймешь!

После починки крыши тетка Агафья накормила работников щами с белым хлебом, юный помощник чуть язык не проглотил от такой вкусноты.

– Ешьте, ешьте, еще дам, если надо, – умилялась кухарка аппетиту едоков. – Хоть вас накормить, а то владыка опять ничего толком не поел за весь день, от ужина отказался…

– Ну, можа, где-то угощали, – предположил Прохор.

– Хорошо бы… А то давеча дохтор говорил ему, что желудок его барахлит из-за неправильного питания.

– Дядь Прохор, теть Агафья, а можно я у вас тут остануся на ночевку сегодня? Могу еще чего пособить, – спросил Санька, доедая ужин.

– А дома чего не так? – поинтересовалась Агафья.

– Тоска еще берет, как зайду, мамка мерещится… – искренне поделился Санька.

– Дак, поди, никому не помешашь, оставайся, коли надо, – ответил добросердечный дед.

 – А, Агафья?

– Тока надо у владыки благословение взять. Я щас ему тогда сама на ночь воды умыться понесу, так-то Дашка должна – спрошу про тебя, если не занят, – отозвалась по-доброму кухарка и направилась с кувшином наверх.

– Ну? Разрешил? – Саньке не терпелось услышать ответ Агафьи, вернувшейся из архиерейских покоев.

– Да, разрешил, – ухмыльнулась в ответ на горячность парня сердобольная тетка.